Побочка от жизни полностью

Эх, зима в Сочи.… Но не на Красной поляне, игрушечно яркой, покрытой густыми оранжевыми лучами, радующими глаз так, словно блестят на загулявшем солнце золотые монеты, брошенные в ручей, или оброненные в глубокий след от колеса с отстоявшейся чистой водой, выложенный летним прощальным букетом южных цветов. Свежесть воздуха и тел, свежесть разговоров и взглядов, мысли о том, что молодость, наверное, все-таки никогда не закончится и всего будет вдоволь, надышаться бы, погрузиться, подняться и не спускаться с этих вершин, где только легкость дыхания и свежайший ветер теребит распущенные волосы, и ни единого седого.

Такая зима напоминает лето, пьянящее, морское, беззаботное для отдыхающих. А этим что зима, что лето – все блаженно одинаково, хотя, однозначно, зимой им холоднее. Бездомные, бомжи, попрошайки. За шумом музыки и прибоя, ароматами духов, шашлыков и чачи, за пальмами и кипарисами летом приезжий их не заметит, они ощущаются зимой.. Не то, чтобы они всплывают как утопленники или намерзают как утренний иней на машинах, они не прилетают на юг из краев более суровых… Живут они по-настоящему здесь… Они были всегда, но за многолюдьем прятались, как тараканы в освещенной комнате. А теперь, зимой, их как-то много очень и все такие колоритные, кукольные. Не в тех районах, с элитной недвижимостью, которую скармливают всеядным неразборчивым приезжим одуревшие риелторы. В районах с местными, своими, с крепкими старыми пятиэтажками, стоящими ровненько в окружении магнолий и старых сосен, которые часто падают в обморок, не выдерживая зимней непогоды. Сидит, например, такой персонаж в сквере в окружении собак. Обложился книгами, тут и «Архипелаг Гулаг» и Высоцкий и другие, уже давно не запрещенные. Местные его кормят, приносят и куртки, и кроссовки, и вполне он хорошо себя чувствует.

И вот старушка. Странная, очень чудненькая, больше всего удивляет ее походка, в ней ощущаются какие-то японские мотивы: мелкими шажочками, будто ножки связаны где-то в районе щиколоток, а башмаки деревянные. Семенит, быстро перебирая ножонками, при этом вся фигура малоподвижна, а в ступнях моторчик. Всегда в черном стеганом пальто, сапогах-дутышах, на голове то ли черный платок в цветочек, то ли тряпка.… Это никогда не чистится и пахнет, понятное дело. В таком наряде бабушка всегда узнаваема. Наблюдаю за ней с балкона не день и не два, годами она ходит по одному маршруту: мимо тренажеров, по дорожке, мимо мусорки, вдоль скамеек и магазинчиков по чудному ухоженному скверику и вдоль проезжей части дороги обязательно. С раннего утра до вечера. Сверху это напоминает какой-то квест. При подходе к статной белой мусорной урне остановится в предвкушении, сама с собой поговорит о чем-то, наковыряет оттуда недопитую банку пива, оставленную добрым человеком, полакомится. А рядом с мусорным бачком увидит выброшенные жителями подушки, переберет тряпки, но чаще это оставляет за ненадобностью. Иногда проверит тарелки, приготовленные жителями для кошек, их много, местные кормят животных с удовольствием, кругом разложена эта еда, бывает и мясо, сосиски какие-нибудь. Можно положить в карман и есть по дороге. Хорошо.

Зовут ее Мелочь. Мелочь уверенно идет по своему маршруту, и ничто не помешает ей изменить курс: ни надоедливый дождь, ни пресловутый коронавирус. Разве что упавшая ель привела ее в замешательство. Но ненадолго. Ее цель – автобусная остановка, сидит там, как бы отдыхает, ждет, когда водители проезжающих мимо машин будут останавливаться и забегать в минимаркет, тут их два и один даже круглосуточный. Фраза стандартная, отточенная годами речевой практики: Мальчик, денежку дал бы бабушке. Смотри на дорогу, Вера ходит, Веру не убей…

Какая еще Вера? Где ходит, с кем? Никто из водителей, думаю, не задается этим вопросом. Некоторые дают мелкие монетки, а кто и покрупнее, но только для того, чтобы отвязаться от выжившей из ума бабульки. Все торопятся и не хотят нажить неприятностей на дороге, а некоторые суеверные просто опасаются услышать бранное слово в дорогу, вот и дают. Вера так Вера, пусть ходит, буду осторожно ехать, чего уж там хоть до Джубги.

Мелочь у меня вызывает стремительный интерес. Это не то, что Муму Шанель, ходит тут еще одна с собачкой и неповторимым амбре, типичный персонаж с утраченными иллюзиями. Шанель и с мусорки вещи тащит все подряд домой, и попрошайничает без разбора, будто бы на прокорм Муму. Да если бы собачка столько ела… А Мелочь неравнодушна только к авто, это видно невооруженным глазом.