А что, если то, что мы знаем – заблуждение? Правда и истина – не одно и то же. Правда у каждого своя, а истина никому не известна. Поздним вечером после напряженного рабочего дня самой обычной трудовой недели беззаботная на самом-то деле жизнь Алисы в одночасье закончилась, и оказалось, что всех людей вокруг заменили их точные копии – андроиды с набором поведенческих алгоритмов: слишком прямая осанка, немигающий взгляд, безучастность. А немногих оставшихся людей хватают на улице и увозят с мешком на голове. И ко всему прочему, будто бы этого мало, прямо в мозг стала загружаться какая-то программа. Спасение это, или из Алисы тоже сделают безвольного робота? Нужно бежать прочь от этого сумасшествия.
Алиса прижималась спиной к ободранным обоям рядом с окном. Сорванные вместе с карнизом шторы лежали на подоконнике, прочно зацепившись за осколки стекол. Холодный ночной ветер забирался за воротник камуфляжной куртки, слишком тонкой для испортившейся еще в середине дня погоды, трепал короткие спутанные рыжие волосы. По стене напротив окна плясали световые пятна от фонарей. Приближался патруль, который наверняка прибыл на только что проехавшем невдалеке джипе. Алиса осторожно выглянула из-за угла, и в глаза ей ударил свет фар. Она поспешно отступала в тень, надеясь, что никто ничего не успел заметить. Хотя если они уже вышли из машины, значит что-то их и без того насторожило. А ведь она могла бы быть среди них, а не прятаться здесь без верхней одежды и с единственным ножом в руках. Захотелось вернуться в казарму, на свою койку, под казенное колючее покрывало. Но этому не бывать. Назад пути нет. Как и нет возврата к тому, что было целую жизнь назад. Хотя всего год прошел. Целый год.
По городу, по всем подразделениям наверняка уже прошло оповещение о дезертире. А сбежать из повстанческой армии мог только тот, кто перестал быть человеком – нелюдь, тварь, недостойная жизни. Да еще и взрывы наверняка ей припишут.
Послышались звуки, только не с улицы, а из-за межкомнатной двери, висящей на одной петле. Сердце, и так бешено колотящееся о ребра, застучало еще быстрее, почти до физической боли. Заметили? Отвлекли и окружили. Но затопившая паника вдруг схлынула, а все вокруг стало будто объемнее и четче – такое за прошедший день с ней случалось уже несколько раз, и становилось все продолжительнее. Уж лучше бы интерфейс вернулся. А в сердце все еще едва теплилась надежда, что это ошибка, что ей показалось.
Тень, протиснувшись через щель между притолокой и повисшей на одной петле дверью, тихонько, не издавая лишних звуков, прокралась к окну и прильнула к стене по другую сторону от оконного проема. Алиса выпрямилась и сильнее прижалась к стене. Рука сильнее стиснула нож. Обострившимися чувствами девушка легко определила, что этот человек не из патруля. Тем хуже. Эти нелюди хуже проказы. И как же некстати интерфейс отключился. Сейчас его очень сильно не хватало.
Меньше минуты назад прошедший мимо патруль вернулся и вновь по стене, оклеенной обоями, метнулся свет фонаря. Слышны были негромкие голоса. Судя по звукам, ополченцы заглядывали в окна. Громыхание армейских ботинок и позвякивание амуниции раздавалось совсем близко, за окном, и пятно света уже не прыгало, а методично обследовало всю комнату. Алиса перестала дышать и будто против воли отстранилась от окна, в самый угол и тихонько сползла на пол. Пятно света дернулось в ее сторону, а голоса стихли. Незнакомец, притаившийся в другом углу, не шевелился и даже начало казаться, что там и нет никого. Но вот тень шевельнулась и Алиса поняла, что этот человек смотрит на нее. А рука, стискивающая нож, между тем уже занемела.
Фонари еще раз метнулись по комнате, тени скользнули по стене и поваленной мебели и звуки шагов стали отдаляться. Следом за людьми уехал тяжелый внедорожник. Но Алиса не спешила расслабляться. От своих хотя бы понятно, что можно ожидать. А эти… одним словом чужие. Только с виду люди. Впрочем, она ведь теперь тоже. Только почему же она продолжает чувствовать себя человеком? А что она вообще должна чувствовать? Или не должна.
Что-то хлопнуло вдалеке, с той стороны, куда уехала машины. Скорее всего, выстрел. Алиса так увлеклась своими мыслями, что не успела понять, и мир вдруг стал прежним, плоским, а тени будто уплотнились. И вот, не успела она ничего сообразить, одна из теней нависла над ней, зажимая при этом ей рот мозолистой рукой.
– Не дури, Алиса. Ты же понимаешь, что если они вернутся и найдут нас, то сразу поймут, кто мы, и тогда прихлопнут на месте без каких-либо сожалений. Здесь оставаться нельзя. Иди за мной. Ты же уже поняла, что назад пути нет. Мы теперь с тобой опять по одну сторону баррикад.
Жека отстранился от нее и, поднявшись, зашагал к двери.
– Поторапливайся. И оставь хотя бы куртку и ремень здесь. Остальное потом снимешь. В соседнем доме есть схрон с одеждой. Переоденешься, и пойдем дальше.
– Что, твои дружки не так поймут, если я буду в этой форме? – злобно проговорила Алиса, не сдвинувшись с места.
Жека замер и обернулся.
– Дура. На тебе же жучков больше, чем в трухлявом пне. Думаешь, они случайно именно здесь ошиваются? Хочешь вернуться назад?
Алиса медленно поднялась. Вздохнув, Жека протиснулся в щель и скрылся в кажущейся кромешной тьме за покосившейся дверью.
А ведь всего год назад все было нормально. Ну, по крайней мере казалось.
***
Дома совершенно не пахло жилым помещением, будто бы он ушел на работу не утром, а неделю назад. Бросив куртку на стул в прихожей и, поставив рядом сумку с ноутбуком, Серега разулся и отправился на кухню, изучать содержимое холодильника.
– Как будто кто-то мог туда что-то положить в моё отсутствие. И какого черта я прошел мимо магазина?
