Сказать, что дело приняло скверный оборот, у него язык не поворачивался, поскольку дело приняло чудовищный оборот! Смерть владелицы одной из крупнейших корпораций — событие экстраординарное, смерть двух владельцев подряд вообще не поддаётся логическому осмыслению и должна была вызвать цунами такой силы, что мелкая сошка, вроде директора московского бюро Биобезопасности, даже не заметила бы, как захлебнулась, но… Но Янгу удалось разыграть свой единственный козырь — факт, что присланный из центрального аппарата детектив оказался радикальным дарвинистом. Он назначил Альбертине встречу, на которой и прикончил владелицу «MechUnited». И миллиардера Габриэля Кармини, изобретателя биочипа.
Для чего эти трое собрались в мелком биотерминале, оставалось загадкой, но узнав о подозрительной встрече, главы корпораций решили, что Альбертина готовила очередную интригу, что было абсолютно в её характере, и цунами даже на горизонте не появилось. Янгу намекнули, что расследование нужно провести так, чтобы его результаты совпали с желаемыми, и Джереми лично взялся за дело.
— Мне показалось, они не ожидали, что в городе начнутся беспорядки, и старик выбрал мой биотерминал из-за хорошей защиты. Им нужно было поговорить.
— О чём?
— Я в разговоре не участвовал, — развёл руками Паскаль. — Меня сразу же отправили в соседнее помещение.
А проверить слова фрикмейстера невозможно, потому что взрывом повредило компьютер, на который шла запись с камер безопасности. И не только его: взрывы и пули разнесли коммуникаторы участников встречи, доппель Альбертины оказался уничтожен, у остальных участников электронных помощников не было, записи они не вели, поэтому восстанавливать события приходилось с их слов.
Впрочем, Янга это устраивало.
— Как получилось, что в биотерминале оказались два детектива Департамента биологической безопасности?
— Они приехали первыми, привезли раненую гражданскую. Девушка словила три пули, они её спасли.
— Они или ты?
— Детективы вовремя привезли девушку, я ведь понятия не имел, что она где-то истекает кровью.
— То есть детективы оказались в биотерминале случайно? — чуть надавил Янг.
— С виду — да, — не стал отрицать Паскаль.
— С виду?
— Я тут подумал… — Фрикмейстер чуть подался вперёд, чтобы изобразить полнейшее доверие. — Наш детектив, Уваров, сказал, что пули в девчонку срикошетили, но по характеру ранений так не скажешь. Я бы поставил на то, что девчонку подстрелили намеренно.
— Чтобы оказаться в биотерминале?
— Да.
Это заявление полностью совпадало с показаниями Уварова: при спасении Бесс действия беспилотников контролировал Соломон, то есть он вполне мог ранить подругу напарника. Для чего? Чтобы, не вызывая подозрений, отправиться в «Механическое напряжение», а уж там объяснить Уварову, кто он и что мешать ему не следует.
«Но что они втроём могли обсуждать?»
Эта мысль то и дело посещала Янга, и ему приходилось постоянно её отгонять, поскольку именно эту мысль ему нельзя было думать ни в коем случае: тайны представителей высшего сословия остаются тайнами представителей высшего сословия — таков закон.
Янг потёр переносицу.
— Почему началась перестрелка? — спросил он и тут же опомнился: — Ах, да, ты ведь не присутствовал при разговоре…
— Позвольте ещё раз уточнить, мой господин, что я всего лишь оказался владельцем понравившегося им места, — осторожно произнёс Паскаль.
— Конечно.
— Но я обратил внимание, что эти трое вышли из комнаты разгорячённые и очень злые. Я не знаю, что произошло, но полагаю, что они не договорились. И когда женщина сказала что-то вроде: «Ты за это заплатишь», тот детектив, который оказался дарвинистом…
— Терри Соломон?
— Вам виднее.
— Называй его так, — приказал Янг.
— Да, мой господин. — Паскаль помолчал. — Так вот, когда женщина это сказала, Терри и достал пистолет.
«Ты за это заплатишь…» Получается, дарвинисты вышли из-под контроля, а Альбертина переоценила степень своего влияния на них? Других объяснений нет… А парень без намёков говорит именно то, что должен говорить».
Янг задумчиво посмотрел на фрикмейстера.
— Ты собираешься уезжать из города?
— Для чего? — растерялся Паскаль.
— Сейчас многие уезжают.
— А-а. — Фрикмейстер дёрнул плечом. — Они вернутся.
— Конечно, вернутся. — Янг откинулся на спинку кресла. — В общем, так. Я запрещаю тебе покидать Москву вплоть до особого распоряжения. А пока — свободен.
— Мне нравится новый образ, — улыбнулась Бесс. — Я стала естественной.
Она выбралась из капсулы Родена и теперь, накинув, но не запахнув тонкий халат, вертелась перед зеркалом.
— У тебя больше нет клыков, — начал перечисление Иван, — кровь перестала быть стимулятором, и тебе…
— Мне нравится, — перебила его девушка. — Я ведь не просто так попросила Паскаля сделать меня такой, какой была раньше. — Бесс улыбнулась. — Устала от игры.
Признание прозвучало неожиданно и потому показалось Ивану очень важным — его женщина вновь почувствовала себя человеком. И он надеялся, что навсегда.
— Мне нравится, — тихо сказал Уваров.
— Мой образ? — Твои слова.
Бесс вопросительно подняла брови.