Система постоянно сканировала окружающее пространство в поисках возможных угроз и после её доклада Габриэль был уверен, что за ним никто не следовал. Что же касается слежки электронной, по камерам, коммуникатору или идентификационному чипу, она Кармини не беспокоила: камера не способна подкрасться сзади и дать по голове дубинкой. А скрывать своё местонахождение он пока не собирался.
Вошёл в подъезд — вход со двора, дверь с виду обшарпанная, но усиленная, способна выдержать выстрел из гранатомёта, по лестнице поднялся на третий этаж, открыл дверь в квартиру — с виду дешёвую дверь, но тоже усиленную, причём бронированные листы защищали всю выходящую на площадку стену, и оказался в большой четырёхкомнатной квартире, обставленной в стиле начала ХХ века. Все окна выходили на улицу, но они только выглядели ненадёжными, в действительности их было так же трудно пробить, как входную дверь. Поэтому Кармини спокойно уселся напротив «французского» окна в кресло-качалку, вновь снял очки и уставился на оживлённую улицу. И молчал до тех пор, пока в гостиную не вошла хрупкая большеглазая девушка. Впрочем, он и тогда не проронил ни слова и даже не обернулся на тихий звук шагов. Девушка же остановилась в дверном проёме, некоторое время смотрела на старика, затем негромко осведомилась:
— Как поужинал? — И нужно было постараться, чтобы уловить в её голосе иронию.
— Неплохо, — коротко ответил Габриэль. И начал набивать трубку ароматным табаком.
— Десерт понравился?
Ответ прозвучал не сразу. Кармини раскурил трубку, с наслаждением попыхтел ею и улыбнулся:
— Ты научилась шутить?
— Тебя это беспокоит?
— Меня это радует. Многим людям до самой смерти не суждено овладеть этим искусством.
— Я в это не верю.
— Во что?
— Если их чувство юмора не совпадает с твоим, это не значит, что его у них нет.
Кармини пыхнул трубкой несколько раз.
— Чувство юмора или есть, или нет. Третьего не дано.
— Люди разные. Одна и та же шутка кого-то насмешит, а кого-то покоробит.
— Научившись спорить, ты порой делаешься невыносимой.
— Раньше тебе нравилось спорить со мной, — обронила девушка.
— И теперь нравится, однако в моём возрасте ночь в полицейском участке несколько… выматывает. — Он помолчал. — Я устал.
— Извини, я не подумала. — Прозвучало искренне.
Габриэль выбил трубку и спросил:
— Встречалась с кем-нибудь?
— Говорила с Весёлым Бобом.
— Только с ним?
— Ко второму не успела — его биотерминал оказался заперт.
— И что Боб?
— Пока не могу сказать точно. Он согласился сделать вилди на базе человека, но это мог быть обманный манёвр. Стиль поведения скорее подходящий.
Что же касается внешности…
— Он наверняка изменил внешность, — резко перебил девушку Кармини.
Джада выдержала паузу, показывая, что поведение мужчины ей не по нраву, но продолжила прежним тоном:
— Чтобы сделать окончательный вывод, я должна повидаться со вторым фрикмейстером. — И повернулась. — Я буду в своей комнате.
Габриэль не ответил, покачиваясь в кресле и бездумно глядя на старую московскую улицу.
— Не ожидал встретить тебя у Оберона.
— Я захожу к нему не часто, — промурлыкала Бесс, плотнее прижимаясь к Ивану. — У него действительно хороший фрикмейстер.
— Ты же ходишь к Паскалю.
— Фрикмейстер Оберона лучше разбирается в наших маленьких вампирских делах… — Бесс приподнялась на локте и с весёлым удивлением посмотрела Уварову в глаза: — Ты ревнуешь?
— Тебя это удивляет?
— Я… — Вампиресса выглядела смущённой. Искренне смущённой. — Я никогда не задумывалась, что ты можешь ревновать, наверное, потому что… — Короткая пауза. — Наверное, потому что поводов не было… и нет.
— Я знаю, что нет, — спокойно ответил Иван. — Не сомневаюсь.
— Тогда чем ты был недоволен, увидев меня у Оберона?
— Я…
Он уже пожалел, что затеял этот разговор, лихорадочно продумывал удобоваримый ответ, но вампиресса не позволила Ивану солгать: приложила указательный палец к его губам и прошептала:
— Я знаю твою мимику, а поскольку ты не ревновал, значит, был недоволен, увидев меня в 811.
— Я зашёл к Оберону по делу, — помолчав, ответил Уваров. — Поэтому мне не понравилось, что я застал тебя у него: от моих дел лучше держаться подальше.
Так он сказал, что хочет уберечь вампирессу от того дерьма, которым обязан заниматься по службе. Бесс поняла, вновь прижалась и потёрлась щекой о его грудь.
— Мы встретились там случайно. Во всех смыслах.
— И ты не говорила, что бываешь у Оберона.
— Он тебе не нравится?
— Он скользкий.
— Мы в Миле Чудес, мой хороший, тут все скользкие. — Есть особенно скользкие.
— Все вампиры? — Она спросила без обиды, можно сказать, грустно пошутила, показав, что знает, как к её сородичам относятся обыкновенные люди, но Уваров ответил сразу и твёрдо:
— Нет. — Пауза. И следующая фраза показала, что он искренен: — Все, кроме тебя.
— Чем же я выделяюсь?
— Ты — особенная.
— Для тебя, — уточнила Бесс.
— Для всех, — не согласился Иван. — Когда люди на тебя смотрят, они замирают.
— Потому что я красивая?
— Потому что ты особенная.