Услышав объявление, дама с собачкой поднялась одной из первых, но чуточку «замешкалась» и потому оказалась в короткой очереди сразу за телохранителем лидера дарвинистов. И явно растерялась, когда на проверке её билета внезапно «забарахлил» турникет. Тем более что «забарахлил» он после того, как за телохранителем закрылись непрозрачные раздвижные двери.
— Почему я не могу пройти?
— Что-то не так, — смущённо ответил служащий. — Ваш билет не считывается.
— Я хочу в самолёт.
— Пожалуйста, проявите терпение…
Служащий действительно не понимал, что творится с турникетом, и уж тем более — что происходит за закрытыми дверьми в коридор. Не знал, что полицейским требуется минута на то, чтобы сначала приблизиться к Рогу и телохранителю под видом технических работников, выстрелить из бесшумных устройств шариками с липкой сетью, превратившей двух мужчин в два свалившихся на пол свёртка, и вынести их через служебную дверь.
И когда турникет наконец-то заработал, дама с собачкой вошла в коридор, торопливо проследовала в самолёт, не обратив внимания на то, что в одном месте подошвы слегка прилипли к напольному покрытию, и внимательно оглядела пассажиров салона бизнес-класса.
— Что-то не так? — поинтересовался подошедший стюард.
— Всё время забываю, какое у меня место. — У неё даже получилось выдавить из себя улыбку.
— Пусть её возьмут на карандаш, — распорядился Соломон. — Кажется, Айвен не ошибся и она действительно в деле.
— Ребят из эконома тоже проверить?
— Разумеется. Но я не думаю, что они дарвинисты.
Потому что они не проявили никакого интереса к тому, взошёл ли Александр Рог на борт или нет, а оказавшись на своих местах, мгновенно уснули.
Как и пообещал Кравец, тёмный переулок стал первой точкой долгого марафона, в котором всё было именно так, как он хотел, ради чего бросался в тёмные воды ночных приключений — возбуждающий коктейль похоти и чувства опасности. Настоящего чувства опасности, поскольку Эдмонд всегда отправлялся в подобные авантюры в полном одиночестве. Да, за его перемещениями следили дроны, но далеко не всегда устройства могут заменить живого телохранителя — следующего по пятам здоровяка, способного успокоить агрессоров одним своим видом. Случись что, дроны, разумеется, помогут, но запоздают на какое-то время, и за эти секунды его могут избить или ограбить. И убить, конечно. Однако чувство опасности было частью того, что искал Кравец. Оно возбуждало, щекотало нервы и подчёркивало, что всё вокруг — по-настоящему: и опасность, и яркий секс.
Тёмный переулок — старт: быстрый, резкий, немного скомканный, выплёскивающий накопившееся желание. Стоя, прижав девушку к стене, лицом к лицу. Локра не ожидала, что клиент окажется настолько сильным, что подхватит её на руки и будет поддерживать всё то время, что будет в ней. И ещё не ожидала, что заведётся. Локра давно не «улетала» с клиентом, профессионально изображала всё, что требовалось, от страсти до покорности, но не «улетала», а тут не сдержалась. Потому что было в этом мужчине что-то помимо денег, что притягивало и отталкивало одновременно. Но притягивало сильнее, ярче, притягивало так, что срывающиеся с губ стоны оказались искренними, а когти оставили на шее и плечах мужчины глубокие царапины. Притягивало так, что она «улетела» едва ли ни с первого толчка — резкого, агрессивного, а потом кричала, сжимала мужчину бёдрами, шептала что-то, прижималась, откидывалась назад, стонала и не хотела, чтобы он заканчивал. Потом, потные, довольные, но не удовлетворённые, отправились в ближайший кабак — он захотел промочить горло. В зале надолго не задержались, потому что в кабаке, как выяснилось, сдавали комнаты, и он сказал, что давно так не развлекался. Снял комнату, кровать в которой скрипела так, словно сама была полноправным участником действа. Впрочем, она и была полноправным участником действа — предоставляла себя в полное распоряжение парочки. На два с половиной часа и две бутылки игристого. Локра думала, что на этом её спутник угомонится, но он лишь разошёлся. Впрочем, к тому моменту она боялась того, что он угомонится. А он и не собирался, вновь демонстрируя и свои умения, и свою выносливость. В комнате над шумным кабацким залом, в большом салоне беспилотного мобиля, который они вызвали именно для того, чтобы заняться в нём любовью, и, наконец, под мостом, недалеко от того места, где повстречались то ли несколько часов, то ли несколько лет назад, той ночью, которая не должна заканчиваться. Здесь Локра не оставляла царапины, потому что упиралась руками в стену и наслаждалась каждым толчком, которые становились всё сильнее и быстрее, проникали глубже, заставляли стонать, а затем — кричать. Во весь голос.
Заставили кричать. Потом — потратить пару минут на восстановление дыхания, а затем сказать слова, которые, как Локре казалось, она не скажет никогда и никому:
— Это было невероятно.
Он промолчал, но она не ждала ответа.
— Спасибо тебе.