Саша махнул рукой в сторону балконной двери и рухнул на диван. Ира схватила рюкзак и вылетела на балкон, едва сдержавшись, чтоб не захлопнуть за собой дверь.
Квартира Елисеева была высоко. С балкона открывался вид на просторный внутренний двор жилого комплекса, тот самый, через который она шла несколько часов назад. Ровные дорожки, освещённые фонарями, новые скамейки, в центре — какая-то хитрая железная конструкция: не то современная скульптура, не то фонтан. Дорожки заканчивались у забора, рядом с которым стояла аккуратная будочка охраны. Спокойно люди здесь живут, подумалось ей. Покопалась в сумке, выудила пачку сигарет. Щёлкнула зажигалка. Ира теперь курила редко, но носила с собой сигареты по старой привычке, да и общения ради. Если есть у кого стрельнуть сигаретку, то это всегда контакт и в некотором роде вежливость. Если есть сигареты, то всегда найдётся повод для нормального разговора. Когда угодно, с кем угодно. Со всеми — кроме Елисеева.
Комментарий к
Лирика для души: Евгения Рыбакова & Алексей Горшенёв — Ты Для Меня
Послушайте :)
========== Часть 5 ==========
Холодный воздух настойчиво залезал под одежду. Ира никогда мерзлячкой не была, но и стоять мартовской ночью в одной футболке она не привыкла. Ира успела докурить сигарету, поискать телефон в рюкзаке, осознать, что он остался в комнате, вспомнить, что он разряжен, раскурить вторую и понять, что уезжать нет никакого смысла. Они сегодня ненадолго сумели найти общий язык. Если она уедет сейчас, то они так и будут друг друга недолюбливать. Если она останется…. Будет ли другой шанс поговорить с ним по-человечески?
В голове метались мысли. Елисеев мажор. Елисеев та ещё язва. Елисеев действительно не виноват в том, что живёт в другом, чуждом ей мире.
Саша сидел на полу и задумчиво грыз подгоревшее печенье. Противень лежал рядом с ним на полу. Ира закрыла дверь балкона, подошла и села рядом, взяла первое попавшееся печенье, надкусила. Какое-то цитрусовое. Подгоревшее, оно всё равно пахло умопомрачительно, а на вкус оказалось нежным, чуть сладковатым.
— Мне кажется, что ты где-то накосячил с рецептом. Внутри не пропеклось.
— Первый раз делал. Не ешь.
— Нет, — сказала Ира, пододвигая противень поближе к себе. — Вкусно сделал всё равно. Мне нравится.
Они ели печенье в тишине. Ира не знала, как поднять взгляд на Елисеева. Впервые за несколько лет их знакомства она почувствовала перед ним вину — и совсем не знала, как извиниться.
— Я ведь хотел квартиру снимать, — начал вдруг Саша. — Отдельную. Съехать от родителей, чтоб понять, как это, что это…. Не смог. Понял, что не потяну. Мне нравится хорошо есть, хорошо одеваться. Иногда я думал, что это неправильно, и я виноват перед теми, у кого денег нет, что я слабак какой-то. Видишь ли, — с усмешкой сказал он, — золотая клетка меня сожрала.
Замолк. Ира катала крошки в пальцах.
— Но, — твёрдо продолжил Саша, и Ира взглянула на него. Елисеев смотрел на неё в упор. — Я очень долго шёл к мысли о том, что я ни перед кем ни в чём не виноват. И это убеждение я никому не отдам.
Ира отвела взгляд и потянулась. Сказала, глядя в потолок:
— Мне всегда казалось, что тебе нравится твоё превосходство. Ты столько денег вкладывал в мероприятия, что всем было неловко. Никто из нас так не может, понимаешь, а ты тратился на всё: на реквизит, на распечатки, да вообще на всё…. Как будто у тебя карманы деньгами под завязку набиты.
— Может, и нравится. Если я могу чем-то помочь, то я помогаю. Мне, — он улыбнулся, — иногда казалось, что ты такая же.
— Может, и такая же. Я не люблю тебя, Елисеев, ты знаешь это. Но я же осталась сегодня. Дважды.
— Что, пожалела?
— Нет, — Ира покачала головой, — мне подумалось, что остаться надо. Я не могу взять и кинуть человека. Не понимаю такого. Если это называется «пожалела», то пускай так.
Снова замолчали. Паузы тянулись, заполняли комнату, позволяли подумать и найти правильные слова.
— Вот ты сказала про квартиру. А какой в ней толк такой дорогой и гигантской, если она пустая? Знаешь, — Саша вздохнул, — я огорчился, когда никто не пришёл. Первый раз такое, чтоб все разом кинули. Так что спасибо, что осталась.
— А твоя девушка не заревнует, что ты сейчас вдвоём с какой-то дворовой хабалкой сидишь? — Ира усмехнулась, намеренно напоминая Елисееву его же характеристику, которой он наградил Иру в одну из посиделок.
Саша поморщился: не то от подкола, не то от своих мыслей.
— Пускай ревнует, ну её. Она, знаешь…. Кинула меня сегодня ради какой-то подруги из другого города. То есть, я понимаю, но мы же еще полторы недели назад договорились…. И день такой. Важный.
— Почему важный день? Фанатеешь от праздников во имя женщин?
Саша криво усмехнулся:
— Не уверен, что надо говорить.
— Так не говори, раз не уверен. Но мне уже любопытно.
Саша помолчал, словно что-то решая, а потом произнёс:
— Второй день рождения. Мы с отцом лет пять назад в аварию попали. Как-то так повезло.
— Папа твой?..
— Живёхонек, всё в порядке. Обошлось. А меня пришлось собирать. Не так чтобы очень, конечно. Вон, погляди сама, — Саша задрал футболку. — Шов на шве.
