Ира нехотя села и огляделась. Комната тонула в темноте. Под руками тёплый ворс, нога лежит на чём-то холодном и колком. Ира взглянула: по очертаниям похоже на противень с крошками. Кажется, они заснули на ковре посреди гостиной. Саша сидел рядом и держал её за плечо, пытаясь поднять и не завалиться самому.
— Сколько времени? — спросила она и стала шарить рукой в поисках телефона. Дёрнула плечом, перехватила руку Саши и подтянула за запястье поближе к глазам, пытаясь посмотреть на наручные часы. — Шесть утра…. Мы тут уснули, что ли?
— Где-то на час точно, — приглушённо сказал он. — Наверное. Не знаю, я глаза почти открыть не могу.
— Вот это ты опухший.
— Плохая игра теней. Пошли спать. Нормально.
— Что, неужели вместе? — притворно ужаснулась Ира.
— Нет, родная, я не настолько пьян, чтоб рискнуть на тебя покуситься. Поднимайся, в моей комнате ляжешь.
— А ты?
— А я в родительской. Нет, если ты хочешь, то мы, конечно, можем лечь и вместе….
Ира фыркнула и осторожно поднялась на ноги. Уж не та доза алкоголя была, чтоб её так развезло, хотя… Пиво, виски… вино. И всё, чем она питалась за последние часа три — подгоревшее печенье да разговоры с Елисеевым, а от второго, оказывается, развозит ещё больше. Саша, пошатываясь, повёл её в соседнюю комнату. Промелькнула детская мысль, что в такой квартире можно сутками играть в прятки — не найдут, заблудятся. В комнате Саша включил какие-то гирлянды вместо верхнего света, и под их мягкие огни стал шарить в шкафу. Вытянул скорее на ощупь футболку и шорты, протянул Ире. Ира уставилась на них туповато, соображая, что с этим нужно делать. Саша подсказал:
— Переодевайся пока, я сейчас воды тебе на утро принесу.
Вышел из комнаты. Ира захихикала. Даже полупьяный, даже сонный, Саша оказался мамкой-наседкой, какой был весь вечер. Этот образ так плохо сочетался с ипостасью бесконечно флиртующего мажорчика, что Ира не могла сложить двух Елисеевых в одного — и улыбалась, умилённая неожиданным открытием.
Когда Саша вернулся, Ира, переодетая, полулежала на краю кровати; на лице, подсвеченном цветными огоньками, — тёплая улыбка. Саша поставил стакан на прикроватную тумбочку, отогнул край одеяла и сказал:
— Нормально ложись.
Ира кивнула и перебралась под одеяло. Пока Саша заботливо поправлял кровать, Ира сонно проговорила:
— Нет, Саш, не думай ничего. Ты классный.
Саша наклонился над ней, погладил по голове и легко поцеловал в губы, едва коснулся. Отстранился и прошептал:
— Забудь, что я тебе раньше говорил. Ты невероятная.
Елисеев вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, а Ира заворочалась, устраиваясь поудобнее, и почти сразу же заснула.
***
Когда Ира открыла глаза, она увидела незнакомую комнату, залитую холодным весенним светом. «Елисеев» — тут же всплыло в памяти. Ира потянулась, села. Огляделась. Комната, как и вся квартира, просторная, с множеством каких-то вещей: сноуборд у двери, наполовину убранный в чехол, несколько полок с книгами, гантели, турник на стене, стол, шкаф, стойки с одеждой — вот одежды у него, казалось, было немало. Не хаос, но небрежный беспорядок. Во рту было сухо, и Ира потянулась к стакану, который, как ей помнилось, Саша оставлял. Рядом на тумбочке лежали таблетки и — неожиданно — записка на миленьком розовом листочке.
«Проснёшься — шуруй в душ, а потом на кухню, там завтрак. Полотенца и сменная одежда висят на стуле. Если меня не будет, то я ушёл в магазин и скоро вернусь. Всё для тебя, красавица!»
И небрежно нарисованное сердечко. Ира нахмурилась. Полупьяное веселье осталось во вчерашнем дне. Никогда бы ей не пришло в голову, что одно похмельное утро в её жизни начнётся так, словно она молодой муж при заботливой жене. Проигнорировав таблетки, Ира залпом выпила стакан воды, и пошла прямиком на кухню проверять, на месте ли Елисеев.
Елисеев мало того что был на месте, так ещё и, посвежевший, снова возился на кухне с выпечкой. Он взглянул на неё и вместо приветствия сказал:
— У тебя на голове какая-то метёлка.
Ира взяла со стола Сашин смартфон и кинула взгляд на отражение в тёмном экране. Волосы жутко растрепались, примялись и действительно были похожи на старую, повидавшую жизнь метлу. Отразилось и лицо, сонное, помятое, нахмуренное. Стоило всё-таки заглянуть в ванную, да только понять бы, где она.
— Надо снова стричься, — сказала Ира. — Они жесть как быстро отрастают.
— Зачем стричься? — спросил Саша. — У тебя красивые волосы. Цвет свой?
— Угу, — кивнула Ира. — Но они путаются и ломаются постоянно. А ещё за длинные волосы легко схватить.
— Дорогая, это уже паранойя. Не делай такое лицо, я всё понимаю. Но ты можешь дать отпор любому, кто рискнёт к тебе прикоснуться.
Ира нахохлилась, забралась с ногами на стул. Саша подумал, что она похожа на растрёпанного воробья.
— А по поводу волос…. Так ухаживать за ними надо. Маски там всякие, шампунь нормальный. Это, кстати, не о дороговизне, — он упреждающе поднял руки, — а об обычном уходе. Кстати, у меня маска классная есть, могу дать попробовать. Только не режь. Волосы красивые, жалко.
Ира, немного взбодрившись, не удержалась от ехидства:
