Наверное, местный барчук выехал на конную прогулку и теперь гнал, раскинув руки в стороны и управляя своим великолепным скакуном только при помощи коленей и шпор. Его счастливый, жизнерадостный смех был слышен далеко над дорогой. Но только, что же он безбашенный-то такой?
Вот шалапут! Как несется! Так и гробануться можно, бедовая твоя голова. Лужок - не дорога. Там и ямы и кротовины могут быть.
Ну вот. Как наворожил...
С жалобным ржанием гнедой гривастый красавец грохнулся на землю, перелетев через голову и приложившись об землю седлом. Всадник, каким-то чудом не попал под рухнувшего коня. Выдернув ноги из стремян, совершив невообразимый кульбит, прокатился по траве. Убился, что ли?
Ага, как же. Вон шевелится. Сел. Головой трясет. Опираясь на землю руками, пытается подняться.
Мои драгуны ахнули, от резкой смены картинки. Только что радостная скачка, и через секунду... Мужик вон подняться не может, конь бьется на земле, тоже зашибся. Это в лучшем случае.
- Ваше благородие... - Грач умоляюще смотрит на меня. Видеть, как мучается лошадь, для него выше сил.
- Ладно, давай... И чтоб по-польски мне..., не забудь, паразит... - Только и успел прошипеть я.
Рискнем...
Во, рванул! Там же конь зашибленный, как же... На лежащего человека даже не посмотрел. Не, ну в годах уже мужик, умней быть должен. Ну, Грач... Трах-тибидох... Айболит, недоделанный.
Даю отмашку остальным. Всем вперед. Будем выкручиваться.
Подбегаю к пострадавшему человеку.
Вроде не покалечился. С виду цел. Вот только кровь из носа и с губы капает на белый шелк сорочки. Конечности как будто не поломаны. Мы с Гаврилой, осторожно поддерживая под руки, помогаем ему подняться на ноги. Тот только мычит, видно язык прикусил или просто сильно забился, но к своему коню все равно пытается подойти.
А там уже хлопочет Грач, ему помогает Перебийнис.
Подбежав к лежавшему коню, коновал резко за узду задрал голову жеребца, поднимая коня. Встанет?
Рывок, еще один, еще. Благородное животное все-таки поднимается, хоть и не с первой попытки.
Стоит, дрожит всей кожей. Глаза навыкате, ноздри раздуты, переднюю правую поджимает. Фельдфебель держит за узду, которую ему сунул в руки Грач. Виновато смотрит на меня. За друга неловко, понимаю. Сам тем временем оглаживает и успокаивает коня, хорошо хоть на польском языке шепчет, а коновал занялся бабкой и копытом. Ему все по барабану. Точно - Айболит. Ветеринар.... Грррр...
Пальцы лошадиного доктора умело бегают по белому чулочку и выше по гнедой шерсти, проверяя, цела ли кость. Конь стал подфыркивать и дергать головой. Вроде очухивается....
За всеми этими действиями напряженно следил наш пострадавший всадник.
Грач поднял голову и успокаивающе улыбнулся и кивнул головой хозяину скакуна.
- Wszystko dobrze... Кości jest nienaruszona... ( Все хорошо... Кость цела...)
Парень облегченно вздохнул и вырубился.
Очень интересно...
О пострадавшем мы узнали не много, ему было трудно говорить. Но как только слегка пришел в себя, то кое-что нам поведал. Мужчина оказался военным отпускником, прибывшим из Испании к своей невесте. Небольшой аккуратный дом ее родителя располагался буквально в трех верстах от места нашей встречи. Туда мы и доставили обоих болящих, и коня, и всадника. Конь дошел сам. Сначала ковылял на трех копытах, связки он таки повредил, хоть и не критично. Порой он робко пытался ступить и на поврежденную, уже туго забинтованную коновалом ногу, и это ему стало потихоньку удаваться. Так что к концу пути конь довольно бодро хромал на четырех. А вот парня пришлось поддерживать всю дорогу, об землю он приложился неслабо. Но ничего, тоже вроде оклемывается потихоньку. Из крепкой породы человек, похоже. И вообще, везунчики. Оба.
Вот так мы и познакомились с Марией Слуцкой, ее отцом Юзефом Слуцким и собственно с нашим пострадавшим, Анджеем Николевским.
Сам Николевский оказался лейтенантом, или вернее поручиком-шеволежером уланского польского полка гвардии Наполеона. С 1808 года он с перерывами воевал в Испании, а невеста ждала его в Польше. Молодые люди искренне любили друг друга, и вот сегодня пан Анджей сделал ей предложение руки и сердца. Услышав долгожданное 'да' он в бешеной радости вскочил на своего любимца Тюльпана и понесся галопом по лугам, остужая встречным ветром разгоряченный лоб. Столь эмоционально выраженная радость чуть не стоила этому горячему парню здоровья. К счастью, обошлось.
Если не считать слегка прикушенного языка, разбитой губы, расквашенного носа и невозможности скакать на своем скакуне минимум неделю, то и вспомнить было бы нечего.
Меня и мой почт (сопровождение) в этом доме приняли весьма радушно. Гайдуков и слугу расположили не в людской, а в отдельной пусть и маленькой комнатушке рядом с кухней. Мне выделили вторую гостевую комнату. Их в доме и было всего-то две. Вечером хозяева пригласили меня на ужин. По окончании трапезы мы остались в общей зале, ведя неспешную беседу по интересам.
