На вопрос анкеты журнала «Иностранная литература» (1967 г.) отвечают известные писатели-фантасты.
Я охотно попытаюсь объяснить, почему я избрал научную фантастику как основную область своей литературной работы.
1. Прежде всего нужно сказать, что еще в очень раннем возрасте без всяких на то глубоких причин я с огромным наслаждением поглощал научно-фантастические истории. «Приверженцем» научной фантастики я стал, когда мне было всего девять лет. С возрастом я неизбежно должен был перейти к сочинительству, и точно: свой первый гонорар за фантастический рассказ я получил восемнадцатилетним юнцом.
2. К тому времени, как мне исполнилось 18, я успел также понять, что научная фантастика свободна от всяческих табу. Поскольку фантастика повествует о будущем, о других мирах и, быть может, о других системах мышления, в ней вполне возможны такие движения мысли, которые нам, живущим в этом мире и в эту эпоху, чужды (и подчас даже не столько чужды, сколько непривычны). А это значит, что научная фантастика свободнее, чем любая другая область литературы.
3. Не знаю, почему так получилось, но все, с кем я познакомился благодаря своей работе в области фантастики, были удивительно милыми, дружелюбными людьми; это относится не только к читателям, но и к моим коллегам-фантастам и даже к издателям. Чем это объясняется? Видимо, любить научную фантастику — это значит так или иначе заботиться о будущем человечества; в какой-то степени это значит даже любить всех людей и желать им счастья в те далекие времена, когда сами мы уже давно завершим свой путь. Я не знал этого, когда начинал писать, но сорок лет работы в научной фантастике открыли мне на это глаза, и я счастлив, что без длительных размышлений сделал именно такой выбор четыре десятилетия назад.
Боюсь, что я не смогу назвать конкретных причин, побудивших меня стать писателем-фантастом; не помню, чтобы я когда-нибудь принимал решение им стать. Я защитил диплом по физике и намеревался посвятить себя науке. Я всегда с удовольствием читал научную фантастику и для развлечения сочинял фантастические рассказы, но был очень удивлен, когда их напечатали. Лишь со временем мне открылось, что литература — мое истинное призвание.
С того времени я написал уже немало, как в области фантастики, так и в реальных жанрах. Могут, видимо, спросить: «Почему человек пишет так много фантастических произведений?» Конечно, возможности фантастического жанра не безграничны — в нем. например, очень трудно выразить важнейшие эмоции человека, и хотя бы поэтому не следует писать только фантастику.
Но с другой стороны, фантастика имеет и свои большие преимущества. Она может сообщить читателю чувство необъятности, красоты и возбуждающей таинственности вселенной. Она способна придать человеческое значение любопытным умственным выкладкам, таким, например, как подробная характеристика какой-нибудь из непохожих на Землю планет. Создавая приемами литературы намеренно упрощенные социальные ситуации, она может выразить авторское понимание социального механизма и, быть может, предложить думающему читателю одну-две новые идеи.
Наконец, научная фантастика, выступающая как служанка неуки и техники, может принести известную пользу и обществу. Разумеется, непосредственный педагогический эффект даже наиболее тщательного в описаниях рассказа крайне незначителен; фантастика — это не метод изложения фактов. Но она может дать широким кругам публики известное понимание науки и техники как прекрасной человеческой деятельности. Во всяком случае, в США многие ученые и инженеры признают, что научная фантастика первой вызвала у них интерес к той области, которая впоследствии стала делом всей их жизни.