Все, о чем говорю, есть намек и импрессия к толстому тому исследования, которое могло бы возникнуть; если бы том написался, то был бы прочтен в плоскостном взятии; и «370» топок сказали бы:
«Конечно».
«И я говорю…»
«И я…»
«И я…»
И новый ужас возник бы от этого «Ии».
Сих
Пора написаний прошла; наступает пора прочтений уже в сердце написанного; нет ничего тайного, что не стало бы явным.
Но кто не имеет
Мне это хорошо ведомо.
И оттого я кончил: кончил себя в одном отношении, чтобы, может быть, начать или, вернее, продолжить себя в другом: в символическом.
