В общем, пришлось мне пойти на ежегодное общее собрание родительского комитета школы. Я потащила туда и Сэма, потому что если мне суждено пойти на дно, то я прихвачу с собой как можно больше народу. Он усиленно отбивался, аргументируя это тем, что это была моя вина и мне надо было вести себя умнее и не подпадать под давление Идеальной Мамочки Идеальной Люси Аткинсон, а также ее подпевалы Фионы Монтегю, хотя всем известно, что им сопротивляться бесполезно, особенно когда они вооружены списками и ручками. Он пытался улизнуть от участия под предлогом того, что, будучи отцом-одиночкой, он не может позволить себе нанять бебиситтера на вечер. Я была готова к такому аргументу и сказала ему, что Саймон посидит не только со своими драгоценными детками, но и с его чадами тоже, на что Сэму было крыть нечем и потому нехотя, скрепя сердце ему пришлось сопровождать меня и Кэти на общешкольное собрание в актовом зале, где витал кислый запах квашеной капусты и прогорклого жира, этих вечных спутников школьных обедов, там мы обнаружили грандиозное собрание из одиннадцати человек под предводительством Люсиной мамы и Фионы Монтегю, и это приблизительно из семисот родителей, чьи дети посещают нашу школу. Тут я пожалела, что раньше не приходила, я то думала, что тут сборище энтузиастов волонтеров, вооруженных до зубов цветным картоном, клеем и степлерами и которым только дай что-нибудь организовать и устроить. Никогда бы не подумала, что здесь собирается горстка родителей, посему мне стала отчасти понятна напористость, с которой Люсина мама и Фиона пытались каждый год завербовать новых членов в родительский комитет.
Собрание началось с организационного момента, когда мама Люси Аткинсон добровольно сложила с себя полномочия председателя комитета и выступила с предложением, чтобы кто-нибудь другой вызвался занять это место. Ее слова были встречены гробовым молчанием.
Кара Картрайт, сидевшая сбоку от меня, шепнула: «Не обращайте внимания. Она каждый год так делает, и никто не посмел еще сменить ее на этом посту. Это она для проформы так делает».
Однако Люсина мама не унималась.
– Ну, давайте же! Наверняка есть кто-то, кто хочет стать председателем. Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ВЫПОЛНЯТЬ ЭТУ ОБЯЗАННОСТЬ. Если никто сейчас не согласится, то все, не будет больше комитета. Не будет ни вечеринки на Хэллоуин, ни рождественского базара, ни летней ярмарки, И У НАС НЕ БУДЕТ ДЕНЕГ НА ШКОЛЬНЫЕ ЭКСКУРСИИ, НА КЛАССНЫЕ ДОСКИ, НИ НА ЧТО НЕ БУДЕТ ДЕНЕГ! Моя дочка заканчивает начальную школу в этом году, и я хочу побыть с ней хотя бы на одном школьном мероприятии. С НЕЙ побыть, а не откупаться от нее деньгами, чтобы она пошла поиграла сама, пока я по уши занята организацией и проведением очередного мероприятия. Неужели я не заслужила?
Тишина была как на кладбище.
– НУ И ОТЛИЧНО! – взорвалась Люсина мама, хлопнув своей папкой с бумажками по столу. – ПОШЛО ВСЕ НА ХЕР! НАДОЕЛО! Я устала, я ухожу. Делайте, что хотите, но уже без меня.
– И без меня! – подхватила Фиона Монтегю.
Охххх, какая же гнетущая тишина. Терпеть не могу театральные паузы, у меня нервов не хватает выдерживать такие неловкие моменты, и, не отдавая себе отчета, я, оказывается, подняла руку и забормотала: «Эээээ, ну, давайте я, что ли. Если никто не хочет, то я могу».
«Ой, да похер», – подумала я про себя. Работа Мечты мне не светит после того, как я завалила собеседование, так что могу найти время для родительского комитета между поеданием печенюх и созданием придурошных приложений.
– Ты серьезно настроена, Эллен? – спросила Люсина мама, и глаза у нее заблестели. – Так это же просто замечательно! Теперь нам нужен казначей, чтобы сменить Фиону, и секретарь.
– Ммм, Сэм? – толкнула я Сэма локтем в бок. – Кэти тоже, ты же меня в это втянула.
– Что ж, давайте я буду казначеем, – со вздохом вымолвил Сэм.
– А я буду секретарем! – вызвалась Кэти.
– Оу, чудесно! – воскликнула Люсина мама. – Наконец-то мы СВОБОДНЫ. Я в том смысле, что просто замечательно с вашей стороны выставить свои кандидатуры. Технически тут еще нужно проголосовать, посчитать голоса и запротоколировать, но честно говоря, у нас так давно не было самовыдвиженцев, что мы не будем разводить эту бюрократию сейчас. Ну, может, есть кто еще, кто хочет вступить в комитет?
– Раз пошла такая пьянка, то давайте уже все, – вставила свои шесть пенсов Кара Картрайт. – Терять-то уже нечего.
– Я бы тоже хотела присоединиться к комитету, – из другого конца актового зала донесся незнакомый голос. Высокая миловидная женщина с безупречной прической и макияжем подошла поближе, сзади нее шли двое очень чистеньких ребенка.
– Извините за опоздание, – продолжила она. – Меня зовут Кики. Я делала фотографии своих девочек Лалабель и Триксироуз на улице, немного увлеклась. Так что да, я готова вступить в родительский комитет. Полагаю, нам есть над чем поработать и многое исправить.
Люсина мама оправилась от замешательства и возмутилась: «Эээ, знаете ли, я должна Вас прервать, как Вас там, простите, Коко?»
– Кики. Через И.
