Ближе к обеду, когда Саймон отправился на охоту за курицей из южноафриканского ресторана для Питера, я получила сообщение от Марка. С ним у нас дальше поцелуев дела не двигались, а потому я решила, что пусть он тоже определяется: либо страстно берет меня, либо перестает страстно компостировать мне мозги. Опять он приглашает к себе на ужин. Я отказалась идти к нему и сделала контрпредложение поужинать у меня. С того первого знакомства он у меня больше не был и теперь все время отмазывается. Сегодня его поводом для отказа было то, что он уже приготовил на ужин спаржу. Допустим, спаржу я люблю, но на одной спарже далеко не уедешь. Да и воняет потом спаржей весь туалет. Я предложила компромиссный вариант – встретиться в пабе, выпить для рывка, а потом поглядим, дойдет ли дело до спаржи.
Приняв на грудь джина с тоником, я решила, что надо брать быка за рога. Или еще за что-нибудь. Зависит от того, как Марк ответит на мой вопрос в лоб.
– Марк, – наехала я на него, – что происходит? Между нами? Что-то я не пойму. Ты все время говоришь, что не надо торопить события, пусть все идет своим чередом, отлично, я только за, пусть идет и идет, я не спешу. Вроде бы все у нас неплохо получается, только вот… мы дошли… до определенной точки и на этом… застряли. Я подумала, может быть, нужно прояснить ситуацию? Чтобы развеять сомнения.
Марк взял мою руку и посмотрел выразительно мне в глаза.
– Я рад, что ты начала этот разговор, Эллен. Ты мне очень нравишься, я бы желал и дальше развивать наши отношения, намного дальше, но ты все время вскакиваешь и заявляешь, что тебе пора домой, кормить собак, и я не понимаю, то ли ты еще не готова, то ли тебе не хочется, а я не хочу на тебя давить.
– Но мне действительно надо быть дома, там же собаки одни. Я у тебя ужинаю, когда дети дома не ночуют, и мне надо возвращаться домой, чтобы выпустить на улицу собак, а то они одни долго сидеть не могут. Поэтому я всегда приглашаю тебя к себе, а у тебя всегда отговорки. Ох! – тут меня осенило. – Ты это из-за детей, да? Ты ко мне не хочешь приходить из-за детей? В том смысле, что тебе неудобно, когда дети дома? Или тебе неприятно, что у меня есть дети, и поэтому ты думаешь, что если я буду приходить к тебе, то это как бы решает проблему наличия у меня детей?
У Марка в глазах читался шок.
– Нет! Что ты! Нет! Совсем не из-за детей, они забавные, у меня нет проблем с детьми.
– А в чем тогда проблема? Почему ты всегда отказываешься зайти в дом, особенно когда детей там нет, хотя я всегда тебя приглашаю?
– Собаки.
– Что?
– Я не люблю собак.
– Ты не любишь собак? Всех или только моих?
– Ну не то чтобы всех, но вот твоих точно, особенно мелкую. Такая назойливая. А большая… уж очень она огромная. В первый раз, когда я к тебе пришел, я не знал, что у тебя есть собаки. Просто я собак не люблю. Не могу в одном помещении с ними находиться. Они лезут везде, шерсть от них и грязь.
– От моих собак грязи нет, – запальчиво соврала я. – У меня прекрасные собаки.
– Да, конечно. Весьма вероятно. Просто я собак не выношу.
– А кошек?
– Не особо.
– Лошадей?
– Тоже очень крупные животные. Как-то подавляют.
– Ну а шетландские пони?
– У них же скверный характер.
– Ты вообще животных любишь?
– Нет, не очень. А особенно собак. Не знаю почему, просто не терплю и все.
– Ого.
– Но ведь это не проблема? Мы же будем продолжать встречаться, только у меня дома.
– А как же мои собаки? Кто будет их выпускать на улицу, а потом спать укладывать?
– Ты их еще и спать укладываешь?
– Ну у нас ритуал отхода ко сну, они знают, что когда я им даю косточку-печенье и говорю «Споки-ноки, всем в кровать!», значит, надо ложиться спать.
– А тебе не кажется, что ты слегка антропоморфизируешь своих собак?
– Еще чего! (Понятия не имею, что такое антропоморфизировать, но на всякий случай отрицала, а то звучит как извращение.)
– Может, нам встречаться, когда дети дома и они тогда будут приглядывать за собаками? – попытался найти вариант Марк.
– Вряд ли, – сухо ответила я.
– Почему нет?
– Ну, потому что Джейн скоро уедет в университет, а уж Питеру вообще ничего доверить нельзя, его одного с самим собой оставлять рискованно, и потом, Марк, собаки – это часть моей жизни. А что, если у нас в дальнейшем все станет серьезно и мы захотим жить вместе? Что будет с моими собаками?
– А твой бывший не сможет их к себе забрать?
И вот тут мне стало все ясно. Любой, кто посмеет подумать, что я просто так расстанусь со своими собаками, определенно, не моя родственная душа, и у нас с таким человеком не может быть общего будущего. Если честно, как только он заявил, что не любит собак, мне стало понятно, что между нами все кончено. Но какая-то маленькая надежда теплилась в душе: а вдруг он пообещает измениться, вдруг скажет, что попробует полюбить собак или хотя бы будет помогать спонсировать приют для собак-поводырей, ну хоть что-то в этом роде, ведь он же действительно такая лапочка. Но как только он предложил избавиться от моих собак, его прелесть и привлекательность куда-то испарились.
– Нет, исключено. Извини меня, Марк, но у нас с тобой ничего не выйдет.
