Наконец мы поставили палатки, без какой-либо помощи от девочек, которые уткнулись в телефоны и прихорашивались, так что мы отпустили их на волю, но только после моей проникновенной лекции о том, чтобы они не пили алкоголь,
Когда наши дочери ускакали на волю, Колина осенило, что надо накатить и пойти слушать музыку. К сожалению, на таких фестивалях не разливают прохладненький совиньон блан, поэтому Колин предложил поступать как и все – глушить сидр, который оказался на удивление вкусным, но и крепким, чего я боялась. Я опрокинула пару кружек, мне похорошело, а тут еще какая-то милая леди осыпала меня блестками (она целилась в лицо, но мы обе были уже в расфокусе, так что блестки осели в основном на моей груди, что тоже прикольно), и уже неважно было, какую музыку слушать, каким песням подпевать, потом мы пошли в палатку спать, но прежде надо было сходить в туалет, учитывая количество выпитого сидра, ходить туда пришлось несколько раз за ночь, а фестивальные туалеты такие страшные, как я и опасалась… и шаткие. Думаю, дома я сожгу все те вещи, что были на мне в этот уикенд, чтобы уж точно не оставить себе сувенирную заразу из мобильных туалетов. А еще любопытно, как далеко блестки путешествуют по телу, некоторые забрались аж мне в трусы, я нашла их во время моих многочисленных визитов. Боюсь представить, куда они еще могли попасть, и смогу ли я от них там когда-нибудь отмыться.
Не знаю, как так случилось, но раньше мне не доводилось быть на фестивалях, а это, оказывается, так здорово. День начался с так называемого буррито-завтрака, потом мы пошли смотреть и слушать музыкальные выступления. Честно говоря, я к музыке слегка охладела, но если не брать в расчет некоторые музыкальные недоразумения, то в целом фестиваль – это как Рождество, и начинать пить тут можно уже за завтраком (к тому же буррито были такими вкусными, что мы объелись ими до отвращения). Несколько разочаровало отсутствие в стратегически важных местах каких-нибудь снопов соломы или стогов, на которых можно было позировать в стиле Джо Уайли, а погода была сухая, так что ноги потели в резиновых сапогах нещадно.
Наши девочки не пропали
Большая часть блесток за ночь сошла, и после пары кружек превосходного сидра я пошла и попросила покрыть меня ими заново, но в этот раз грудь входила в мою просьбу. Колин не сразу понял, что он увидел.
– Что ты
– Что, нравится? – с вызовом спросила я. – Мне
– Хорошо, что тебе нравится блистать, – проворчал Колин. – Потому что блеска на тебе столько, что хватит на целую неделю вперед. Мне тоже, видимо, перепадет твоего блеска, мы же с тобой в одной палатке ночуем.
– Еще как перепадет. Блеск – это здорово! А что за шум такой?
– Это любимая группа Джейн и Софи. Из-за них мы сюда и приехали.
– Звучит так, будто кто-то кошку мучает.
– То же самое говорила моя мама, когда я слушал Oasis.
– Блин… а твоя мама не носила такие же дерзкие шортики и не покрывала свою грудь блестками? – с надеждой спросила я.
– Слава богу, нет, – содрогнулся при этой мысли Колин. – Я не так представляю свою маму.
– Считаешь, что я наношу своим детям пожизненные психологические шрамы?
– Да все родители наносят своим детям пожизненные психологические шрамы. Побочный эффект воспитания. Хотя ты наносишь своим детям правильные шрамы, в хорошем смысле.
– Думаешь? Несмотря на развод? Несмотря на микроскопические шорты, блестящие сиськи, четвертую кружку сидра и то, что еще только четыре часа дня, а я уже пьяна в зюзю?
– У тебя все лицо блестит, по тебе и не скажешь, пьяна ты или нет. Но ты же здесь? На фестивале, на который ты сама ни за что бы не приехала, а ради Джейн поехала. Конечно, ты не идеальная мать, но и не самая плохая.
– Надеюсь, что так, – вздохнула я. – Колин?
– Да, блестящая моя?
– А КАК так случилось, что я не ездила на фестивали раньше? Здесь так прикольно.
– Потому что тебя Саймон каждый раз отговаривал, не помнишь, что ли? Он ворчал, что будет шумно, грязно, слишком много всего и, в первую очередь, слишком много Людей.
