Почему мы думаем то, что мы думаем полностью

Вопрос о природе времени, его объективности или субъективности (существует ли время вне его непосредственного восприятия нами) – это вопрос, который занимает мыслителей с древних времён. В диалоге «Тимей» (ок. 360 г. до н. э.) Платон писал: «Время – это движущийся образ вечности». Целью Платона было дать описание того, что он полагал основными элементами, составляющими космос или вселенную, и он приравнивает время к движению этих составляющих. Время по Платону вечно и постоянно, так же как вселенная создана, чтобы быть вечной и постоянной.

Анализируя связь между движением и изменением, Аристотель развивает представление Платона о времени как о движении. По Аристотелю, там где есть развитие или движение, есть и время. Эта идея основывается на понимании, что всё, что начинает существование, или, наоборот, прекращает, существует во времени. Изменения происходят из-за времени – без времени изменений не бывает.

Но что в точности представляет собой наше восприятие времени? Когда мы думаем или говорим о времени, это обычно связано с настоящим временем, чему есть самый распространённый пример – вопрос «сколько сейчас времени?» Аристотель утверждает, что сущность времени – это теперь, преходящее мгновение в настоящем, которое представляет собой непосредственный опыт. Однако это противоречит представлению Аристотеля о времени как движении и изменении, поскольку нам известно, что время не может быть статичным. То есть время – это не только настоящее «теперь», но также и движение между временем прошедшим и временем, ещё не наступившим.

Таким образом, Аристотель полагает, что мы не воспринимаем время как объект – мы воспринимаем изменения или события во времени. Мы не воспринимаем события исключительно по отдельности – мы воспринимаем их в последовательной связи друг с другом. Это в некотором смысле схоже с мыслительными процессами, связанными с восприятием различных отношений между отдельными объектами. Мы воспринимаем события в линейной последовательности, когда одно следует за другим, например, ночь следует за днём. Но здесь присутствует парадокс. Если, как утверждает Аристотель, то, что в нашем восприятии связано со временем, воспринимается как настоящее и происходящее теперь, можем ли мы воспринимать отношения между двумя событиями, не воспринимая вместе с тем сами события? Или, говоря другими словами, для того, чтобы воспринять оба события как «теперь», нам необходимо воспринять их оба одновременно, а вовсе не в линейной последовательности. Короче говоря, когда мы воспринимаем, как ночь сменяет день, мы перестаём воспринимать день и просто оставляем его в памяти как недавно прошедшее время. Из этого можно предположить, что время – это каркас для упорядочивания опыта.

В основе философского анализа природы времени лежит противоречие между двумя противоположными направлениями: реляционизма, с одной стороны, и абсолютизма, с другой.

С реляционистской точки зрения, представленной Аристотелем и Лейбницем, время не может существовать вне событий и изменений, которые происходят во времени, время – это система временных отношений между вещами и событиями. В соответствии с этим взглядом, невозможно воспринимать время, не воспринимая изменений в этих временных отношениях. Эпистемологически этот аргумент отражает аргумент о (не)существовании ничто (см. главу «Почему существует нечто, но не существует ничто?»). Логически невозможно воспринять период пустого времени, где ничего не происходит.

Абсолютистская точка зрения, представленная Платоном и таким учёным, как Исаак Ньютон, подходит к вопросу метафорически. Время для абсолютистов – сродни бесконечно большому, гигантскому пустому картотечному блоку, куда помещаются и где упорядочиваются события, объекты и сущности. Картотечный блок существует независимо от того, что помещено, если вообще что-либо помещено, внутрь.