Почему мы думаем то, что мы думаем полностью

Разница между тем, чтобы жить и быть живым, для Ницше состоит в обязанности человека ставить перед собой цели, созидательно принимая волю к власти. Такие личные цели должны быть «высокими» и «благородными», поскольку должны требовать от человека лучшего. Ницше взвешивает последствия самостоятельного определения человеком смысла жизни для всего мира людей. Поскольку нет и не может быть никакой изначальной причины для существования, которая не была бы поражена нравственными кодексами, насаждаемыми ложными верованиями и стремящимися к удовлетворению исключительно собственных целей, то и мир сам по себе не имеет смысла. Быть живым – значит существовать, но быть живым или жить требует самостоятельного решения.

Ницще придерживался чрезвычайно критического подхода к традиционным философским поискам смысла и понимания, познания и метода. Его склонность нарочито доказывать несостоятельность таких священных коров философской мысли, как гегелевское определение диалектики или аргументация Сократа, обуславливала бессистемность усилий, которые Ницше прилагал к осмыслению вопросов, касающихся значения культуры, истории, науки, нравственности и искусства. Подход Ницше состоял в отказе от привычных общих мест, в отрицании самого существования единых для всех ответов и в установлении превосходства индивидуального истолкования – метод, который оказался весьма привлекательным и влиятельным. Несмотря на огромный ряд противоречий и неясных афоризмов, все работы Ницше тем не менее написаны искусно и прекрасным, образным языком. Философия Ницше намеренно избегает определений – он полагал, что мы сами должны вывести собственные заключения, независимо от навязываемых извне представлений о том, что правильно, а что нет.

Философия любви в её вариантных формах – это тема, которая занимала мыслителей на протяжении веков. Как правило, ими предпринимались попытки определить различные формы любви, что более всего заметно в теологии и религии, которые выделяют «земную любовь», существующую между людьми, и «потустороннюю любовь» между Богом (богами) и его (их) подданными.

Древние греки подразделяли понятие любви на три отдельные формы, которые называли эрос, агапе и филия.

Первый из этих терминов подвергался различным толкованиям. В изначальном значении эрос приравнивался к сильному чувственному и сексуальному желанию и потребности в близости. В «Пире» Платон облагородил это определение (см. главу «Красота в глазах смотрящего?»). Сократ в своих рассуждениях в «Пире» (датированных ок. 385–370 гг. до н. э.) расценивает природу мгновенного эротического желания как поверхностную, хотя и признаёт, что это только начальная точка. Лишь путём размышлений человек способен понять, что физическое желание – это неглубокий отклик на физическую красоту. Со временем любовь человека переместится из области физического в область любви и понимания души объекта первоначального желания. Этот процесс и есть то, что мы имеем в виду, говоря о «платонической» любви как о любви «нефизической», призванной оценить красоту души, а это требует встать на путь трансцендентности.