В позднем понимании мещанства именно корыстолюбивая психология мещан — как в среде большинства дворянства царской России конца XIX в., так и в социалистическом государстве среди рабочих — вызывала к нему отвращение и враждебность. В СССР после построения бесклассового развитого социалистического общества к 80-м гг. ХХ в. мещанство рассматривалось как «пережиток прошлого», как частнособственническое морально-психологическое состояние людей. Оно определялось как «психология и поведение людей с мелкими, сугубо личными интересами, с узким кругозором и неразвитыми вкусами, безразличными к интересам общества» [Словарь по этике / под ред. И. С. Кона. М., 1983. С. 183–184]. С этих позиций в советский период развития нашей страны мещанство всячески старались перевоспитать в духе коммунистических идеалов. Замечательный советский педагог А. С. Макаренко характеризовал мещанство как «зажиточность без культуры». Под мещанством подразумевался «и эгоизм, раздутое «я», нежелание считаться с обществом, с интересами других людей. Мещанство всякое — и тихое, накопительское, и воинствующее, открыто бросающее вызов нашим ценностям и идеалам, — антиподы социализма, противники истинной непоказной культуры» [Новиков А. И. Мещанство и мещане. Лениздат, 1983. С. 5]. Советский ученый и критик Феликс Кузнецов в опубликованных в газете «Правда» статьях «Наши критерии нравственности» (9 ноября 1981 г.) и «Жить по совести» (22 февраля 1982 г.) определял его как мелкобуржуазное явление: «Мещанство было и осталось мелкобуржуазной философией жизни, мелкобуржуазной психологией, нравственностью и моралью.». Он призывал советских граждан к необходимости противоборства с ним, которое заключалось в «противопоставлении и борьбе новой нравственности с нравственностью мелкобуржуазной, то есть мещанской». Ф. Кузнецов настаивал на том, что борьба против мещанства — это борьба идеологическая, борьба против явления, чуждого социализму в принципе. Он заметил: «Как только тот или иной человек превращает материальные блага из условий жизни в цель и смысл своего существования, он становится мещанином, человеком, живущим по извращенной системе ценностей». Такой человек по своему морально-психологическому состоянию превращается в раба денег и вещей. В этом Ф. Кузнецов предвидел основную духовно-практическую коллизию нашего времени, связанную с ростом мещанских настроений.
Однако такое отрицательное представление о мещанстве как о людях с преобладанием корыстных целей и интересов, замкнутых в создании собственного благополучного, закрытого от окружающих мирка, было не всегда. «Мещанство» — это слово, которое исторически происходит от определенного названия сословия горожан. Большая Советская Энциклопедия характеризует его как обозначение одного из пяти российских сословий (наряду с дворянством, духовенством, купечеством и крестьянством) в России с 1775 по 1917 г.: «Сословная принадлежность к М. была наследственной. Разбогатевшие мещане переходили в купечество, разорившиеся купцы становились мещанами. Ими становилась также часть крестьян, освободившихся от крепостной зависимости. М. каждого города, посада или местечка образовывало особое мещанское общество.» [БСЭ. М., 1974. Т. 6. С. 602]. Именно в таком смысле оно было зафиксировано в метриках и паспортах миллионов жителей царской России. Из сказанного мы видим, что «мещанство» — это слово, образованное из словосочетания «мещанское общество», которое со второй половины XVIII в. обозначало специальное сословие.
Из «Историко-этимологического словаря современного русского языка» мы узнаем, что слово «мещанство», согласно морфологическим признакам, происходит от слова «мещанин». Производное от «мещан» слово «мещанство» — более позднее образование на русской почве. Во всяком случае, в словарях русского языка 70-80-хх гг. XVIII в. оно уже упоминается в прямом смысле как «сословие мещан». Прилагательное «мещанский» стало неоднократно употребляться в переводах с литовского языка с середины XVII в. «В русском языке слово мещанин в смысле «горожанин», «житель города», «представитель третьего сословия» сначала появилось в западнорусских памятниках письменности XIV в., позже, в XVI в., — в русских, относящихся к Смоленскому краю» [Историко-этимологический словарь современного русского языка: в 2 т. / под ред. П. Я. Черных. М., 1994. Т. 1. С. 529]. Профессор доктор философских наук А. И. Новиков в своем исследовании «Мещанство и мещане» подтверждает: «Слово «мещанство» родилось в западных губерниях России. «Място» — по-польски город, мещанин — городской житель, в отличие от крестьянина и помещика-дворянина. В XIV–XVII веках мещанами официально именовались жители городов западной и южной Руси, входивших тогда в состав польско-литовского государства» [Новиков А. И. Мещанство и мещане. Лениздат, 1983. С. 7]. Исходя из этого, значение «мещанство», пришедшее в царскую Россию с Запада (из Польши, Литвы, Украины, Белоруссии), ассоциируется у нас с понятием «западничество».
