Извечная проблема отцов и детей. По прошествии лет мы возвращаемся к ним другими, а они остаются прежними. Прошлое забывается за шорами нынешних проблем, а детство маячит, притягивая вернуться хоть на миг. Но знаете ли вы на самом деле, что лежит за ясным взглядом самого родного человека?
«Почему папе никто не дарит снасти?»
Мари Бенашвили
Я всегда навещаю отца, когда вновь приезжаю в город. Работа, дом, большой мегаполис – жизнь унесла меня далеко от папы. В двадцать лет я взяла мать за руку и потащила ее через полмира. Теперь она жила со мной в одном доме. Я на втором этаже, она на пятом. Мы обливались потом под солнцем в своем маленьком кафе, где работали, не подымая головы, а вечером, под шум проезжающих скорых и полиции пытались спать.
Раз в год (если везло) она мотала головой в протесте с криками: «Дочь, вези домой!». Я для приличия кривилась, мол, мам, ты что?! Работа кипит, какое «домой»! А сама с радостью паковала сумку и мужа.
-Что, снова к папке? – улыбаясь, спрашивал он, когда я вскользь упоминала о том, что в городе холодает.
Папа остался в нашем городе детства, в городе маминой юности и соленого морского воздуха. Раз он отказался ехать тогда с нами, я помогла ему купить небольшой домик у моря, когда стала зарабатывать несмешные деньги. Он противился, не хотел. Да и перед женой неудобно, мама все понимала. А я – нет. Позвонила ему и сказала, что покупаем дом у моря. И все тут. Конечно, без помощи мужа не обошлось, но он был даже рад угодить тестю. Каждый раз, когда мы летели к папе всей семьей (а иначе мы просто не путешествовали), он начинал разговор с одной и той же фразы:
- Вот помню, когда мы только знакомились с твоим отцом…
А мама, или я, обязательно заканчивали ее:
- Он кинул тебе в лицо селедку.
Да, я тоже помню. Мама уже давно знала о наших намерениях пожениться, а папа толком и имени будущего зятя не знал. В тот день я попросила маму заехать со мной за покупками перед предстоящим отъездом, как вдруг папа вызвался ехать с нами. На рынке мы бродили, скупались, не чувствуя рук от тяжести, когда мой благоверный решил нам помочь. Он до этого не видел папу, и сдуру ляпнул: «Заявление в ЗАГСЕ, дорогая!». От неожиданности отец резко развернулся от прилавка, и с его руки слетела ароматная селедка на улыбчивое лицо моего любимого.
Сразу после этого случая папа повел его на рыбалку, оставив нас, женщин, заниматься своими делами. Перед мамой я здорово нервничала, ожидая их возвращения. Но она говорила, что «мальчики подружатся». И мальчики подружились. Папа хохотал и похлопывал зятька по плечу вечером. Он не поймал ни одной мало-мальски годной рыбы . Зато папа обеспечил нас дюжиной карасей на ужин. Я спросила его: «Ну как он тебе, пап?». И услышала единственный ответ: «В дебитах и кредитах разбирается, но мотыля от червя отличить не может». И все же шесть часов у реки наедине пошли им на пользу.
Вот и сейчас папа, встречая блудную семейку, первым делом идет обнимать внука с зятем, а только после – нас с мамой. Причем маму первой.
Мы едем к нему домой, дышать морем, наполняться им, брать у него сил. Кажется, среди всех маленьких домиков, его дом самый близкий к воде. Когда-то у папы была белая машина, теперь у него белый дом и белая лодка – ему всегда нравился этот благородный цвет. Он подходит к его медным глазам. За несколько лет, правда, и папа и сам дом потемнели от воды и солнца. В этом южном городе оно не щадило никого. Папина кожа огрубела и приобрела постоянный бронзовый загар.
Мама поспешно разложила чемодан, папиных домочадцев почти никогда не было, когда мы приезжали, и мама, да и я, могли чувствовать себя совсем свободно в этом доме. Тут все радовало глаз, все сияло голубизной, переливалось синевой и блестело от солнца. Я первым делом садилась на старенький стул на веранде и любовалась песчаным берегом, который нарушали лишь редкие туристы, забредшие на частные территории. В доме слышалась возня, смех, громкие разговоры. И я знала, что это мои самые родные люди суетятся и радуются новой встрече. Мой трехлетний сынишка подошел и обхватил мою ногу, уставившись, подобно матери, на синеву впереди. А, кажется, что совсем недавно я сама так бегала за родителями. Конечно, тогда у нас не было многого, и саамы мы никогда не жили у моря. Там остались другие воспоминания и другие виды. Но на то она и жизнь, все меняется.
За ужином папа много расспрашивал нас о работе, ребенке, здоровье, общих знакомых – обо всем. А мы неутомимо спрашивали его обо всем и всех, что оставили тут. Не обошлось и без подарков. Мама достала из крохотной сумки одеколон, которым папа давно не пользовался, просто потому что не мог нигде его купить здесь. Я привезла ему фирменный костюм. Муж преподнес тестю золотые часы. Папа заметно смутился от такого внимания, хотя и должен был уже привыкнуть. Краснея, он вышел зачем-то в другую комнату и вынес оттуда огромный букет белых и красных роз. Разделив его наполовину, он подарил нам с мамой цветы. Да, он всегда дарил нам дорогущие букеты, даже в самые скверные времена. Маме стало грустно, я это сразу заметила. Так часто в самые счастливые минуты жизни чувствуешь только тоску. Скучаешь почему-то, по кому-то или по своему ушедшему безвозвратно времени.
За столом папа вновь заговорил о планах, когда его перебила мама:
- А ты не хочешь завтра нас за рыбой взять?
