Важнейшим этапом антирусского наступления Запада стала встреча Генерального секретаря КПСС Горбачева и президента США Рейгана в октябре 1986 года в Рейкьявике. Американский президент считал ее своей личной победой. В 1993 году этот факт признал и сам Горбачев в интервью французской газете «Фигаро». По заявлению корреспондента этой газеты, Горбачев признал, что в Рейкьявике он фактически вручил судьбу СССР в руки американского правительства.
Именно в Рейкьявике был открыт счет односторонним уступкам советского руководства антирусской коалиции Запада. Переговоры о сокращении вооруженных сил с США и блоком НАТО руководство СССР вело не на равноправных началах, игнорируя мнение военных о том, что предметом переговоров должны являться все виды вооруженных сил: стратегические ядерные силы, сухопутные войска, военно-воздушные силы и военно-морские флоты сторон. Поскольку США и другие государства блока НАТО категорически отказывались идти на переговоры о сокращении военно-морских сил и по существу на этой основе блокировали вообще переговоры, Горбачев настоял на уступке им, и военно-морские силы были выведены за рамки переговоров. В результате этой уступки господство на морях и океанах США и блока НАТО стало еще значительней[153].
Горбачев также пошел на односторонние уступки Западу, согласившись при заключении договора об ограничении стратегических вооружений между СССР и США не учитывать потенциалы Великобритании и Франции, которые были неразрывны с американскими и координировались в рамках общих планов НАТО. Переговоры, которые Горбачев и Шеварднадзе вели с США по вопросам разоружения, были цепью односторонних уступок США и НАТО. Как позднее писала газета «Нью-Йорк Таймс»,
При подписании Договора СНВ-1 Горбачев и Шеварднадзе игнорировали тот факт, что с военной точки зрения он был более выгодным для США, чем для СССР. Более того, он не был увязан с Договором по противоракетной обороне (хотя это предлагалось добросовестными экспертами). В результате подписания договора о сокращении ракет меньшей и средней дальности СССР сократил в 2,5 раза больше своих носителей и в 3,5 раза больше своих боеголовок, чем США[155].
Как писал бывший заместитель министра иностранных дел СССР Г.М. Корниенко, «к приятному удивлению американцев», на переговорах в апреле 1987 года «почти походя» не за понюх табака была отдана наша ракета «Ока». Инициаторами ее передачи были Горбачев и Шеварднадзе. Государственный секретарь США Шульц после этой удачи по пути из Москвы сказал, что согласие Горбачева на включение ракет СС-23 («Ока») в договор РСМД «было настолько односторонне выгодным для Запада, что он не уверен, смогли бы советские руководители провернуть это, будь в Москве демократический законодательный орган»[156]. Аналогичный характер носила односторонняя уступка США в вопросе об уничтожении Красноярской радиолокационной станции, предназначенной для «просматривания» ракетного нападения на СССР с северо-востока. Эта станция была просто пожертвована США, хотя последние имели аналогичные станции в Гренландии и Великобритании и по логике договора тоже должны были бы быть уничтожены. Госсекретарь США Бейкер после переговоров с Шеварднадзе откровенничал в своем кругу, что «советский министр казался почти просителем» и советское руководство «нуждается лишь в небольшом поощрении, чтобы вести дела по существу на западных условиях»[157]. Бейкер не говорил о характере или размерах этого поощрения, но его презрительное отношение к советскому руководству проявлялось во всем. Он, в частности, считал ненужным идти «навстречу Горбачеву», ибо
