Сразу же после принятия Закона о совместных предприятиях (1987) на советские министерства обрушился поток предложений. Характерно, что все они относились только к созданию совместных предприятий по использованию российских топливно-сырьевых ресурсов, а совсем не к развитию высокотехнологичных производств – компьютеров, точного машиностроения, лазерной и прочей передовой техники. Уже в марте 1988 года Миннефтепром СССР подписал протокол о намерениях по созданию СП «Тенгизполимер» с капиталом 6 млрд. долл. Иностранные партнеры – итальянские корпорации «ЭНИ», «Монтэдисон», американская «Оксидентал петролеум», японская «Марубени». Предусматривалось создание на базе богатейшего месторождения углеводородного сырья в Тенгизе самого крупного в Восточном полушарии газохимического комплекса. Он должен был производить ежегодно для поставки как на внутренний, так и внешний рынки 1 млн т гранулированной серы, 600 тыс. т полиэтилена, 400 тыс. т пропилена, значительное количество других пластмасс. 1 ноября 1988 года Минхимпром СССР и японская фирма «Мицубиси корпорейшн» (от лица международного консорциума других японских и американских фирм) подписали соглашение о строительстве в рамках совместного предприятия химического комплекса в Нижневартовске на базе местного углеводородного сырья. В течение XIII и XIV пятилеток предполагалось возвести 15 заводов по производству конструкционных и рядовых полимерных материалов. Стоимость проекта оценивалась в 5 млрд. долл. Наконец, в самом конце 1988 года Мингазпром СССР и корпорация «Макдермот Интернешнл» подписали соглашение о создании на Уренгое крупного комплекса по производству полиэтилена. В Тюменской области на базе совместного предпринимательства предполагалось создать еще, по крайней мере, три нефтегазохимических комбината: в Сургуте, Увате, Тобольске. Решение об этом было записано в постановлении Совета Министров СССР «О мерах по созданию нефте-газохимических комплексов в Тюменской области на базе углеводородного сырья месторождений Западной Сибири с использованием передовых технологических процессов», принятом 2 декабря 1988 года.
Эти проекты «программировали» развитие крупномасштабной добычи природных ресурсов на период, далеко выходящий за рамки 2000 года. Готовились другие подобные соглашения. Так, «Шеврон» и близкие к ней корпорации, входящие в консорциум американских компаний, изучали возможность создания СП по освоению нефтяных богатств Средней Азии и Тюменского края. Скандинавские бизнесмены прорабатывали варианты освоения на базе СП лесных и минеральных ресурсов европейского Севера СССР. Советская сторона выдвигала проекты привлечения «капитала зарубежных фирм и организаций», а также создания «транснационального фонда» для освоения природных ресурсов БАМа.
Япония вела активный зондаж по поводу создания СП в Сибири и на Дальнем Востоке (лесозаготовки, добыча угля, калийных солей, добыча нефти на шельфе). По предложению ряда японских фирм на Дальнем Востоке планировалось создание совместной компании, которая взяла бы в аренду на 60 лет участок площадью в 100 кв. км на побережье моря (в Посьето-Хасанском районе, на стыке трех границ – СССР, КНР и КНДР). Совместная компания должна была построить новый торговый порт, проложить дороги, нефте- и газопроводы, линии связи, т. е. создать инфраструктуру, необходимую для выкачивания природных богатств из внутренних районов нашей страны. Японская сторона готова была выложить на проект 4 млрд, долл, (по другим оценкам – 5–6 млрд.).
Разрушив российскую экономику и традиционный хозяйственный уклад, криминально-космополитический режим обеспечил бесперебойную перекачку национальных ресурсов русского народа на Запад. Богатства страны стали объектом самого наглого и безжалостного ограбления. За несколько лет был создан отлаженный механизм паразитирования западных стран на российских ресурсах, возникла инфраструктура обслуживания этого процесса в виде многочисленных посреднических организаций и преступных группировок. Разрушение российской экономики, закрытие многих предприятий и производств, совершенные по рекомендациям западных экономических институтов, и прежде всего Международного валютного фонда, имело целью сократить в России уровень потребления сырья и энергоносителей. Снижение более чем в 2 раза промышленного производства в России освободило для Запада громадное количество энергетических и сырьевых ресурсов.
Структура внешней торговли России стала практически колониальной. За семь лет, начиная с 1986 года, доля энергоносителей, сырья и металлов в российском экспорте увеличилась с 55 до более чем 80 %, одновременно с этим в полтора раза – с 15 до 10 % – упала доля в экспорте машин и оборудования[171].
