Он поднимает на нее взгляд, смотрит и, прикусив губу, говорит:
— Есть. Мальчик. Ну, я привык, что он — мальчик. Взрослый мужчина уже. Врач.
Тьфу.
— Вы, должно быть, гордитесь им.
Он недоуменно моргает: его глаза увеличены линзами очков.
— Медицинская история вашей семьи…
— Обрывочна. Я работаю над тем, чтобы получить больше информации. Я на самом деле…
— Не важно, — говорит он. — Мы проведем стандартные первичные диагностические анализы для вас и вашего партнёра.
Упоминание об анализах для Кирстен, как удар под дых. Верно, что у нее мало воспоминаний о раннем детстве, но то, что она помнит, так это то, что проходила бесчисленные исследования, специалиста за специалистом, рентгены, МРТ, компьютерную томографию, анализы крови. Вдыхала газ, чтобы отследить приток крови к ее мозгу, испытывала приливы жара от йодина-4, чтобы исследовать ее мочевыводящую систему.
Это заставляет ее ненавидеть свое состояние. Только однажды она была свободна от еженедельных приемов у врача. Тогда девушка, наконец, приняла себя такой, какая есть: стала относиться к своей особенности, как к дару. Теперь, кажется, все начнется сначала, и ее гнетут мрачные предчувствия.
— Какого рода анализы? — Кирстен пытается сохранять голос ровным.
— Никаких крайностей, пока что. Анализы крови, гистеросальпингография, посткоитальный тест. Затем может быть лапароскопия, гистероскопия, в зависимости от того, что мы выясним.
Используя стило, он пишет что-то на стекле, затем нажимает на кнопку, чтобы отправить предписание на ее часы. Она чувствует вибрацию на запястье, когда приходит сообщение. Россыпь крошечных горошин синего цвета.
— Это перинатальная поддержка. Фолиевая кислота, ДГЭА (прим. пер.: Дегидроэпиандростерон — полифункциональный стероидный гормон), пикногенол, маточное молочко, омега.
Доктор Ван дер Хивер встаёт, как будто, чтобы её проводить.
Это все? Девять тысяч ранд, определенно, не позволят купить хорошего специалиста.
— Не тревожьтесь так, — говорит он, бросив на нее взгляд, который Кирстен посчитала зловещим. — Мы позаботимся о вас.
Все затаили дыхание. Бледные, разрисованные, как куклы, тела остаются неподвижными, в то время как свет ярко мерцает белым.
− И…снято, − объявляет Кирстен, опуская свою фотокамеру и рассматривая команду. Модели, уставшие от втягивания животов и приставучих визажистов, надувают губы и, с благодарностью, подмигивают ей. Одним движением подкатываясь на своем вращающемся кресле к двадцати четырёхдюймовому экрану, девушка выгружает получившиеся снимки.
Ей нравится дневная рутина. Рекламные съемки являются роскошью по сравнению с ее обычными журналистскими буднями. От этого день явно удался и девушка чувствует удовлетворение, потому что знает, что получилось несколько великолепных кадров. Высоко художественная, вылизанная до мельчайших деталей, эта работа, определенно, войдет в ее портфолио. Она ощущает душевный подъем. Мятный зеленый.
− Потрясающе, − присвистывает ассистент за ее плечом, от чего она испуганно подпрыгивает и быстро закрывает документ. − Серьезно, это изумительная работа.
− Я ухожу, − говорит Кирстен. − Ты покормишь моделей?
Такие съемки для брендов всегда хорошо спонсируются. Девушка кладет себе в карман пакет чипсов «Блэксолт», шоколадный батончик «Каракранч» и берет бутылку воды.
− Скажи им чем-нибудь перекусить. Моделям нравится, когда им предлагают что-то съесть.
Солнце опускается за зазубренную линию горизонта, когда Кирстен подходит к станции «Готрейн», а теплый дождь на щеке заставляет ее поднять взгляд вверх. Она всегда ждет, что дождь будет пахнуть данными в Облачном хранилище. Она представляет там все изображения, всю поэзию и музыку. Конечно же, дождь должен иметь вкус. Вымеобразные облака собираются на востоке. Они, должно быть, снова играют с погодой. Девушка считает не правильным то, что правительству это позволено. Страна отчаянно нуждается в дожде, и влияние на погоду кажется категорически не правильным. Не естественным.
По ее опыту, форсирование ситуации редко приносит нужный эффект. Это одна из причин, по которой она ждала так долго, чтобы посетить клинику планирования семьи. Конечно же, если бы это должно было случиться, то оно случилось бы? Но этого не происходит. Так что сейчас она в одной лодке с манипуляторами погодой.
Это не в первый раз, когда Кирстен проводит параллель между засухой и кризисом бесплодия. Человеческие тела, в конце концов, на восемьдесят семь процентов состоят из воды. Без воды не может быть жизни. Возможно, это следующий этап в эволюции человека − учение Леммингов − наши природные ресурсы исчерпаны, но вместо того, чтобы осваивать сушу и уходить в море для контроля численности популяции, мы просто становимся бесплодными. Более простое решение. Цивилизованное.
