Наконец граф понял, что дальше хранить молчание уже нельзя.
— Гундольф, я надеюсь, вы не думаете, что я не хочу, чтобы Арна жила? — риторически поинтересовался он, и продолжил, не давая возмущенному рыцарю ответить. — Я хочу этого всей душой и, клянусь честью, многое ради этого отдал бы. Больше того, я прекрасно осознаю, что сам виновен в том, что с ней случилось… но у меня надежды уже не осталось. Поэтому…
— Надежда есть всегда, — прозвучал тихий голос, мгновенно оборвав Эстиса на полуслове. Арна с трудом приподнялась на локте. — Простите, что меня не было так долго. Я сама не знала, смогу ли вернуться… и надо ли вообще возвращаться.
— Я же говорил, — удовлетворенно выдохнул Гундольф. Орогрим просто развернулся к сестре, медленно опустился на пол возле кровати, взял в руки ее ладонь и все так же молча прижался к ней щекой. По лицу орка чуть ли не в первый раз в жизни катились слезы облегчения.
Поздним вечером к западным воротам Мидиграда подъехали трое путников в дорожных плащах, покрытых слоем пыли. Керин Райки, дежуривший в тот вечер на воротах, поморщился — как же ему надоели эти оборванцы, ищущие приключений, богатства и славы в его родном городе! Керин родился и вырос в стенах Мидиграда и обладал тем презрительным отношением к приезжим, какое бывает только у коренных жителей крупных городов, особенно — столиц.
Неприязненно покосившись на четверых имперских гвардейцев, которые по личному приказу самого императора торчали на воротах уже десятый день, сменяясь дважды в сутки, Керин неторопливой походкой направился к остановившим коней путникам. Он второй раз в жизни заступил на дежурство как старший смены и невероятно этим гордился — а как же, в двадцать два года он уже был удостоен такой чести! Того и гляди, годам к тридцати удастся дослужиться до начальника поста — тогда о старости можно не думать, жалованья, а потом и пенсии хватит на безбедную жизнь до самой смерти.
— Документы, — грубо потребовал стражник.
Высокий всадник, державшийся чуть впереди остальных, протянул Керину несколько свернутых в свиток листов, перевязанных лентой.
— Вот, — глухо раздалось из-под капюшона.
— Лица покажите, — Райки принялся возиться с лентой. — Вот что вас всех несет в столицу, сидели бы в своих деревнях… так нет, приключений хочется…
Он осекся на полуслове и чуть не выронил бумаги в пыль.
Первый же лист, который оказался в его руках, свидетельствовал о том, что Керин только что очень грубо нахамил пожалованному дворянину, имеющему постоянное мидиградское гражданство.
— Я не расслышал, что вы только что сказали? — насмешливо поинтересовался виконт де Вайл, отбрасывая на спину капюшон.
— Э-э-э… Ничего. Простите, сударь, я немного… обознался. Да, обознался! Простите… Проезжайте… — пролепетал несчастный стражник, осознав, что его сейчас могут… нет, не убить, конечно — но пожаловаться его начальству, и Райки в один момент вылетит со столь перспективной должности.
Что-то резануло взгляд. Керин на миг перевел взгляд на лицо виконта, потом на его спутников — беловолосого эльфа и бородатого варвара с Севера. И побледнел еще сильнее.
— В чем дело? — поинтересовался тем временем де Вайл.
— Э-э-э… Да почти ни в чем… Господа, если вас не затруднит, пожалуйста, подождите буквально одну минуту… мне нужно записать ваши имена… — Через секунду он уже скрылся в сторожке.
— Они на воротах! Все трое! Эльф, варвар и черноволосый человек! Все подходят под описание! — выпалил он, едва подбежав к гвардейцам. Те мгновенно встали и направились к выходу.
— Ох, не нравится мне все это, — пробурчал Рагдар, провожая стражника взглядом. — Сперва нахамил, потом извинился, потом еще перепугался чего-то и в сторожку кинулся… Вега, ты уверен, что нам стоило так нагло переться прямо в столицу?
— То, что он нахамил, а потом испугался и начал извиняться — это как раз объяснимо, — вместо даргела ответил Ким. — Сперва он принял нас за бродяг, ищущих денег или приключений — сомневаюсь, что он мог оценить, сколько стоят наши лошади, а в остальном мы именно как бродяги и выглядим. Потом прочитал документы Веги, понял, что оскорбил дворянина, испугался и принялся лебезить. А вот то, что он так умчался, да еще и попросив нас подождать — это и правда подозрительно.
— Более чем. Смотрите, — следователь кивнул в сторону сторожки, из которой быстро выходили четверо гвардейцев, судя по нашивкам — Его Императорского Величества личной Гвардии. — Бьюсь об заклад, они по нашу душу.
— Будем драться или драпать? — спокойно поинтересовался варвар. Де Вайл покачал головой.
— У нас и так достаточно неприятностей, чтобы усугублять их еще и дракой или сопротивлением гвардейцам императора. Сперва узнаем, что им от нас надо — сомневаюсь, что нас сразу поволокут на эшафот — а там посмотрим.
Тем временем гвардейцы приблизились. Их капитан, державший в одной руке документы друзей, обратился к путникам:
— Вы — господа де Вайл, ан Илленмиль и Рагдар? — вежливо спросил гвардеец.
— Да, капитан. В чем дело? — голос Веги был абсолютно спокоен.
