Уж конечно, не капитан Коллинз. Капитану Коллинзу этим заниматься не предстояло; а потому капитан Коллинз со свойственной ему ревностью и дотошностью вполне естественно считал, что самым важным сегодня является дело, с которым он пришел. Но даже и об этом деле он не знал и половины, а то, что знал, далеко не во всем было верным. Чтобы надежнее держать себя в руках, полковник Росс начал делать бесполезные заметки в своем блокноте. Он написал «мистер Уиллис» и с раздражением подумал, что Дед, наверное, счел бы «мистера» вредным излишеством. Это же цветной. Он написал «живет в Вашингтоне» и дальше «официант в ресторане». Он написал: «Эдселл. Нестандартные проекты. Предположительно послал деньги»; а затем: «Сведения от л-та Филлипса». Ну почему Дед так долго не звонит? Только Богу известно, что у старого дурня на уме!
Он сказал более холодно, чем намеревался:
— Да-да. Так вот, капитан, вы ошибаетесь, полагая, что генералу Билу неизвестны обстоятельства того, что произошло на базе в ту ночь. Ваш Филлипс все напутал. Отчасти верно лишь то, что белый офицер ударил лейтенанта Уиллиса, цветного летчика, по лицу. Генерал Бил сам присутствовал при этом, как и я. Необходимые меры принимаются. Расовые трения тут абсолютно ни при чем. Хотя, я полагаю, случившееся, а точнее, неверное его истолкование сыграло свою роль во вчерашних сложностях. В любом случае генерал Бил ничего сделать не мог бы. Я не вполне понимаю, что, по-вашему, мог бы он сделать. Порекомендуйте лейтенанту Филлипсу, который вчера показался мне излишне болтливым молодым человеком, чтобы он прекратил распространять эту историю. Он уже навлек на себя дисциплинарное взыскание, и мне кажется, что ему стоило бы последить за собой.
Капитан Коллинз чуть-чуть покраснел. Он сказал вежливо, невозмутимо:
— Надеюсь, я не вмешался во что-то меня не касающееся, полковник. Я полагал, что вам следовало узнать то, что мне сообщил мистер Буллен. Историю, которую рассказывал лейтенант Филлипс: во всяком случае, именно ту историю, которая получила распространение, причем, если вы видели сегодняшнюю телеграмму из Ассошиэйтед Пресс, не только здесь у нас. Я подумал, что это имело (или имеет) прямое касательство к службе общественной информации. Я и сейчас так думаю. Поскольку происшествие не имело места, генерал, быть может, сочтет, что следует дать опровержение. Если бы оно имело место, а ему о нем не доложили, я бы полагал, опять-таки в рамках службы общественной информации, что нам следовало бы немедленно предать гласности, какие меры были применены к белым офицерам, которые избили цветного офицера. Ведь генерал, несомненно, счел бы нужным показать, что ни он, ни армейская авиация таких вещей терпеть не намерены.
Пожалуй, решил полковник Росс, ему следует позвонить Деду и выяснить, что он там делает. Почти наверное что-то глупое или вредное, если он не ограничится звонком генералу. А за это время можно было дозвониться генералу хоть десять раз. Хорошо, он дает Деду еще три минуты.
— Сегодня утром, капитан, — сказал он, — мы все чуть-чуть нервничаем. Ваши сведения очень ценны. Вы поступили совершенно правильно, сразу же явившись ко мне. Что касается отца лейтенанта Уиллиса, мне, возможно, понадобится ваша помощь, если вы не возражаете. Я жду звонка полковника Моубри. Вы не могли бы тоже подождать?
— Да, сэр. Теперь еще одно дело, полковник…
— Какое дело? — сказал полковник Росс, нахмурившись.
— Расследование по вашему распоряжению возможной утечки сведений из штаба, попадающих в газету мистера Буллена…
— А, да-да. Стив сказал, что вы что-то выяснили. Извините, совсем из головы вон. Что-то определенное?
— Боюсь, что да, — сказал капитан Коллинз. — Боюсь, мне об этом известно все. Утечка в моем отделе. Я заподозрил это, когда мне утром позвонил мистер Буллен. И я сразу постарался выяснить…
Полковник Росс яростно перечеркнул лист блокнота. Затем справился с собой и аккуратно записал имя и фамилию «Каролина Криттенден», потом подчеркнул их. Он посмотрел на капитана Коллинза. Видимо, взгляд этот был зловещим — капитан Коллинз вдруг запнулся.
— Продолжайте, продолжайте, — сказал полковник Росс. — Я не совсем понял, что вы подразумеваете под словами «более или менее случайно»?
Затем он поглядел на часы, увидел, что три минуты, данные Деду, уже истекли, и сказал рассеянно:
— Ах, так!
Подобный отклик мог показаться капитану Коллинзу признаком слабости и нерешительности, симптомом неуверенности в собственных полномочиях и смутной медлительности старого мозга — как у Деда. Взбешенный при мысли, что капитан Коллинз заметил про себя эту утрату былой хватки, оскудение твердости духа, полковник Росс сказал резко, как будто обостренная проницательность что-то ему подсказывала:
— Вас словно бы это очень расстроило, капитан.
— Да, сэр, — сказал капитан Коллинз.
