Полковник Росс произнес мысленно: «Все к лучшему, хоть скрыта суть того, что ныне зрим, от нас, и Мудрость Высшая свой путь таит во тьме от смертных глаз. Он часто Свой скрывает лик, нежданно возвращаясь вдруг. Его бойцу…»
Он удивился. Почему он вспомнил эти строки? Однако он не думал, что повинна тут чистая случайность. Его подсознание, когда ему (хотя он себе в этом отчета не отдавал) что-то требовалось, по-своему определяло, что именно ему требуется, и обращалось к прошлому, рылось в хламе памяти и смотрело, не отыщется ли там что-нибудь подходящее. Отыскав что-нибудь — если не то самое, так удобный заменитель, — подсознание выжидало первого затишья на уровне сознательного и тотчас предъявляло свою находку, чего бы она ни стоила.
Стоить находка могла, конечно, очень дорого — знай вы о ней. Вам предлагался ответ, но, к несчастью, вы, возможно, еще не получили задачи. Кроме того, ответ к вам поступал в форме, единственно приспособленной для подобной его передачи. В форме символа, образа, идеально отвечающего смыслу, которому полагалось стать вам понятным через безупречную логику, воплощенную в том, что две вещи, равные порознь третьей вещи, равны между собой. Опять-таки к несчастью, сознание не отличалось особой сообразительностью и оттого оказывалось неспособным вывести из большинства таких подсказок их предполагаемый неоценимый смысл. И теперь старый судья Шлихтер, ораторски указуя перстом на обитель Высшей Мудрости, на небеса, величаво продолжал греметь, а солнце давнего, давнего утра озаряло переплетенные судебные постановления, которыми были заполнены стеллажи, прятавшие стены душноватой комнаты, где юный Росс секретарствовал у судьи и готовился к экзамену, дающему право заниматься юридической практикой. Старый Росс зачарованно созерцал эту загадочную картину.
Полковник Росс обрадовался нежданному воспоминанию вовсе не из-за услуги, которую оно могло ему оказать. Не слишком сообразительное сознание никакого смысла не уловило и приняло воспоминание с полным спокойствием. Стоя в первом ряду штабных офицеров генерала Била, которые двумя шеренгами выстроились на воздвигнутой для начальства украшенной флагами трибуне, полковник Росс уже устал стоять, устал от бьющих в лицо предвечерних солнечных лучей. И тем не менее он отдыхал почти в любом смысле слова.
Широкое пространство вокруг временной трибуны было ритуально оставлено пустым и казалось заколдованным кругом, в который никто не мог вторгнуться, чтобы обременить его новыми заботами. До ближайших телефонов в командно-диспетчерском пункте было ярдов сто. И добрых пятьдесят ярдов отделяло его от машины с опущенным верхом, которая стояла на пандусе среди еще нескольких привилегированных автомобилей. Она принадлежала генералу, и Кора привезла на ней Сэл. Кора и Сэл сидели там рядом, и Кора, разумеется, время от времени заботливо всматривалась в мужа, но с такого расстояния она не могла напомнить ему, что в его возрасте не следует перегибать палку.
Полковник Росс стоял, ощущая свою безопасность, пока для него играли несколько оркестров, а, поскольку было решено, что для церемониального марша наиболее подходит песня военной авиации, музыка эта обладала ненавязчивой монотонностью. Не успевала она бодро удалиться вправо вверх по пандусу и оборваться, как уже вновь начинала звучать слева. Она приближалась издалека от линии ангаров, становилась все громче, надвигалась так, что по коже бежали мурашки: все громче ухали лихие барабаны и гремела воинственная полифония медных инструментов. В такт им маршировали пять тысяч человек, а за ними двигалась механизированная техника.
С полным равнодушием полковник Росс заметил, что маршировка оказалась куда лучше, чем он ожидал. Добрая половина подразделений состояла из тех, кто работал в мастерских, в ангарах, в канцеляриях. Остальные были тактическими подразделениями разных родов войск. Но тактические подразделения в АБДИПе использовали для решения полевых проблем, которые решало управление разработки вопросов взаимодействия воздушных и наземных сил, а потому эти подразделения занимались строевой подготовкой в сомкнутом строю не чаще, чем нормальная квартирмейстерская рота.
Полковник Росс заметил также, хотя и не столь равнодушно, поскольку от их рева голова шла кругом, что величественный воздушный парад Деда — прибывшие на маневры самолеты — точно следует своему сложному расписанию, о чем Дед, стоявший во главе первого ряда, тут же и напомнил, подмигивая и кивая на южную и восточную часть горизонта. Группы истребителей возникли в поле зрения точно в тот момент, когда над ними, воя, проходил головной бомбардировщик, и Дед от радости утратил власть над собой: полностью сметая царивший на трибуне декорум, он вскинул руку и показал полковнику Россу победное кольцо, сложенное из большого и указательного пальцев.
