Реорганизация произошла только в марте, так что полковник Росс болтался без дела уже больше месяца. Каждое утро он облачался в форму с полковничьими орлами и орденскими ленточками, полученными в первую мировую. Он медленно съедал завтрак и читал неумело прикрытые бодрыми фразами скверные новости с Тихого океана. Потом, если не было сильного снега или дождя, пешком отправлялся в здание Комитета вооружений, стараясь попасть туда не раньше десяти. Он знал, что до десяти все заняты на утренних летучках или разбирают почту. Он проходил по темным обшарпанным коридорам и заглядывал к знакомым секретарям и начальникам отделов.
Иногда, чтобы как-то занять его, ему давали длинные, никому не нужные докладные записки или устаревшие отчеты, просили прочесть и кратко набросать свои соображения. В поддень полковник Росс отправлялся (пешком, если была хорошая погода, или же на такси) в клуб Армии и ВМФ, где съедал легкий ленч, состоящий из салата и супа. Поначалу он сразу же возвращался назад в Комитет вооружений. Но примерно через неделю он изменил этому правилу и шел прямо в свой отель — благо тот был рядом, за углом, — чтобы немного соснуть. Проснувшись, начинал обзванивать всех, кто, как он считал, мог ему помочь. Иногда его приглашали прийти с кем-то переговорить. Если нет, он предупреждал, что его всегда можно найти в клубе «Космос». Там он коротал остаток дня за чтением в библиотеке. Росс никак не мог отделаться от мысли, что с таким же успехом мог спокойно остаться дома.
Все дело было, конечно, в его полковничьем звании. В начале 1942-го звание полковника ценилось еще очень высоко. Ничего не стоило втиснуть в штатное расписание еще одного капитана, может быть, даже майора. А офицеру высокого ранга было трудно найти достойную должность. При существующих в ВВС порядках для полковника, если он не летчик, почти невозможно было подыскать работу даже в подразделениях, непосредственно не связанных с полетами. Полковник Росс отлично понимал трудность своего положения. Оставалось запастись терпением и ждать.
Когда реорганизация закончилась, а для него так и не нашлось места, он стал добиваться встречи с командующим. Это оказалось проще, чем он ожидал, ему сразу же предложили прийти на следующий день в десять утра. К несчастью, на следующее утро произошло какое-то событие, которое привело командующего в такую ярость, что к десяти утра он уже бурлил от злости, как закипающий чайник. Сидя в приемной, полковник Росс слышал, как генерал кричит и стучит кулаком по столу. Генеральская секретарша закатила глаза и многозначительно покачала головой. Наконец крики стихли. Из кабинета выкатились два бригадных генерала с горящими ушами и, роняя на ходу бумаги и наталкиваясь друг на друга, точно пьяные, прошли по коридору. Полковника Росса пригласили в кабинет.
Видимо, генерал куда-то засунул бумажку, на которой было записано, кто такой полковник Росс и по какому вопросу пришел, а может быть, просто не удосужился в нее заглянуть. Когда полковник строевым шагом вошел в кабинет (никогда не знаешь, чего ждать от человека с тремя большими звездами на погонах), остановился по стойке «смирно» и отдал честь, генерал, все еще красный от гнева, пролаял:
— Не тратьте времени на эту чепуху! Давайте сразу к делу — что у вас? — На столе что-то загудело, и он прокричал в селектор: — Я буду через несколько минут. Пусть ждут. И не звоните сюда больше! Так, быстрее выкладывайте, полковник, что у вас там?
Полковник Росс хотя и оторопел немного от такого приема, но не стушевался. Он скорее почувствовал угрызения совести, что беспокоит и без того задерганного человека. Он сказал, что прибыл уже месяц назад, но, к сожалению, офицера, который прислал ему предписание, уже перевели в другое место, и теперь…
— Послушайте, полковник, — ответил генерал. — Я не в состоянии лично заниматься назначением каждого военнослужащего в ВВС. Надеюсь, вы это понимаете. Там в приемной сидит майор, скажите ему, что я просил его рассмотреть ваше дело. Начальник отдела комплектования личного состава должен быть в курсе. А я — нет. И вообще, с какой стати я должен вам все это объяснять? Нет, вы мне скажите… — Он вдруг сменил тон и улыбнулся обаятельной улыбкой, которой так славился в более спокойное мирное время. — Не обижайтесь на меня, полковник, — сказал он. — Такая должность — приходится время от времени выговаривать людям. Мне за это и платят. А они должны принимать к сведению и к исполнению. Потому что за это им платят. — Он нажал рычажок на селекторе. — Майор, — сказал он, — я хочу, чтобы вы разобрались с полковником. Он сейчас у меня. Он вам сам все объяснит. А я уезжаю. Ничего не планируйте для меня на сегодня. Может быть, придется туда слетать.
— Большое спасибо, сэр, — сказал полковник Росс.
— Да, да, скажите ему. Он о вас позаботится.
