Капитан Соломон — невысокий смуглый живчик — носил на форме крылышки военного летчика. До войны он разъезжал по маленьким городам, пытаясь убедить местные власти построить в городе аэропорт, чтобы не отстать от жизни в век авиации. Если ему это удавалось, он предлагал готовые планы строительства и помогал заключить контракты со строительными фирмами и поставщиками оборудования. Характер у него был открытый и дружелюбный; знакомство он начинал с того, что просил собеседника называть его просто Мэнни. Положение адъютанта позволяло оказывать мелкие услуги, и он охотно помогал многим. К этому следует добавить врожденный, хотя, возможно, и размениваемый по мелочам дар располагать к себе людей — в ход шли улыбки, комплименты, похлопывания по плечу; расходов никаких — а рано или поздно всегда окупается, хотя поначалу многих отпугивали навязчивые предложения дружбы и назойливое любопытство. Капитан Соломон знал, что каждого человека больше всего интересует он сам; поэтому, чтобы кому-то понравиться, нужно показать, что он вам тоже чрезвычайно интересен. А перед дружескими улыбками и открытым проявлением самых теплых чувств никто не устоит.
Капитан Соломон, по-видимому, хранил в памяти массу полезных сведений о самых различных людях; во всяком случае, он тут же многое рассказал Хиксу о Каррикере, хотя и не был с ним знаком, да и вообще ни разу его в глаза не видел. У Каррикера был крест «За выдающиеся заслуги» — не «За летные боевые заслуги», а именно «За выдающиеся заслуги», да к тому же еще с дубовыми листьями. Соломон уверял, что больше ни у кого во всей армии нет такого ордена. По сравнению с ним даже «Почетная медаль конгресса» — что-то вроде ленточки «За примерное поведение и службу». Капитан Соломон подробно объяснил Хиксу порядок присвоения ордена Почета. Командование следит, чтобы на каждом из театров военных действий несколько человек было награждено этим орденом ради поднятия боевого духа войск. Так что, если подходит очередь присваивать эту награду, можно получить орден Почета за то, за что в другое время дали бы лишь «Авиационную медаль». Другое дело — крест «За выдающиеся заслуги» — тут уж все без дураков, можете поверить.
Было видно, что капитан Соломон с нетерпением предвкушает встречу с замечательным героем и, возможно, даже надеется, что тот станет называть его Мэнни. Он что-то напевал себе под нос, улыбался Хиксу лучезарнейшей улыбкой и с наслаждением посасывал сигару — пару недель назад по случаю производства в капитаны он выставил в отделе несколько коробок.
Натаниел Хикс завез бумаги, и они вместе поехали на стоянку самолетов, где рассчитывали застать подполковника Каррикера. Они действительно нашли его там — он стоял на крыле П-38 и честил на все корки гражданского механика, умудрившегося капнуть смазкой на летнюю шерстяную форму подполковника.
— Я что же, черт побери, — кричал он, — должен надевать комбинезон всякий раз, когда мне нужно осмотреть самолет?
Увидев, что к нему пришли, он спустился вниз по узенькому трапу, который начал угрожающе раскачиваться под ним, да так, что в конце концов подполковник чуть было не опрокинулся на спину. Он еще раз чертыхнулся и подошел к капитану Соломону и Натаниелу Хиксу.
Хикс имел возможность убедиться, что крест «За выдающиеся заслуги» и вправду с дубовыми листьями — орден украшал грудь подполковника. Капитан Соломон с обворожительной улыбкой изложил суть дела.
— Ну а я-то тут при чем? — не дослушав, спросил подполковник.
Дело в том, что, как выяснилось позже, Каррикер лишь числился в штатном расписании руководителем полетов. А на самом деле его главной обязанностью было сопровождать генерала в полетах и выполнять самые разнообразные поручения.
Хотя капитан Соломон понял, что, как он сам выразился, «обратился не по адресу», он не уходил и даже с улыбкой пустился в беседу. Хикс еще прежде подметил у капитана Соломона неистребимое желание во что бы то ни стало войти в расположение к настоящим летчикам, поставить себя с ними на равную ногу. Видимо, форма военного летчика развила в нем комплекс неполноценности. После нескольких льстивых вступительных фраз он вдруг не слишком деликатно, хотя и по-дружески — дескать, такое может случиться с каждым из нас, боевых летчиков, — сочувственно спросил Каррикера про сильные ожоги на руках и лице.
Каррикер со спокойным удивлением посмотрел на капитана Соломона. Потом скользнул взглядом по его «крылышкам». Щелчком отшвырнул окурок сигареты в цветочную клумбу перед зданием командного пункта. Минуту стоял молча.
Хиксу стало не по себе, хотя он и не имел ко всему этому никакого отношения; даже капитан Соломон заметно сник. Наконец Каррикер сказал с расстановкой:
