Почетный караул полностью

И вот является этот лейтенантик и заявляет, что благодаря публикации моей статьи враг получил ценнейшую информацию, за которой он давно уже охотится, о размере наших потерь в результате таких крушений. Поскольку сам я об этом не имею ни малейшего понятия, то не могу представить себе, каким образом они смогут что-то узнать из моих публикаций. Однако факт остается фактом: он предстал в моем кабинете во всей своей двадцатидвух- или двадцатитрехлетней красе, сделал заявление от имени генерала Била и постарался — изо всех своих слабых сил — навсегда отбить у меня охоту впредь заступаться за наши военно-воздушные силы. Возможно, я ошибаюсь, но, по моему разумению, генерал напрасно позволяет злоупотреблять своим именем и авторитетом. Ежедневно десятки людей говорят от его имени то, что, я абсолютно уверен, он ни за что бы не сказал, отдают приказы, которые, готов поспорить, он и не думал отдавать.

Так что завтра, когда начнется праздник, вспомните, что жизнь генерала состоит не из одних парадов, подвигов на поле брани и пирушек в офицерском клубе. Хотя виноват: мы же не увидим завтрашнего представления — нас не пригласили. А жаль, говорят, это будет необыкновенно волнующий военно-патриотический спектакль, на который уйдет кругленькая сумма из карманов налогоплательщиков. Впрочем, самолеты-то вы увидите — многочисленные эскадрильи слетятся со всех концов штата Флорида поздравить Нюда Била с днем рождения. И автор настоящих строк, прервав наконец свое бесконечное брюзжание, от души присоединяется к этим поздравлениям.

Полковник Росс еще раз хмыкнул. Потом взглянул на часы.

— Что ж, — сказал он, — досталось нам на орехи. Думаю, генералу надо лично позвонить Буллену и сказать, что он будет счастлив принять всех желающих посмотреть парад. Завтра утром Буллен сможет сообщить об этом в газете.

— Бог с вами, судья, — искренне удивился майор Сирс. — Ничего не выйдет! Куда мы их денем? Не можем же мы пропустить три, а то и четыре тысячи человек на базу. У меня и людей-то не хватит за ними смотреть.

— А мы их на базу и не пустим. Сделаем проход в заграждении западной части поля, там, у изгиба шоссе, поставим невысокий барьерчик вокруг старой площадки и, может быть, перевезем скамейки с учебного полигона. Полвзвода охраны хватит, чтобы они не разбрелись по базе. Можете на это время убрать своих ребят из города.

Красивое мужественное лицо майора Сирса покраснело от возмущения.

— С какой стати мы должны лебезить перед этим ублюдком… Хорошо, судья, я понял. А кто займется оградой и прочим?

— Саперы. Пусть полковник Хилдебранд мне позвонит. Вы занимайтесь только своим делом. — Полковник Росс встал. — Генерал, наверное, уже пошел купаться. Может, успею его перехватить.

— Да вот он идет, — сказал майор Сирс, кивнув головой в сторону окна.

На извилистой бетонной дорожке, выходящей из кустарника позади плавательного бассейна, действительно показался генерал Бил: на нем были лишь голубые купальные трусы; мокрая спина и стройные мускулистые ноги блестели на солнце, он осторожно шел в расстегнутых сандалиях в сторону мощеной аллеи, ведущей к лужайке перед коттеджами. На левом плече генерал без видимого усилия нес своего трехлетнего сына — пузатого загорелого белокурого крепыша.

— Вы бы видели, что этот малыш выделывает в бассейне, — сказал майор Сирс. — Плавать еще не умеет, а бросается в воду вверх тормашками и колотит изо всех сил руками и ногами, пока его не вытащат. Другой бы испугался, а ему хоть бы что. Весь в отца.