— Можешь сказать все это еще раз, но понятным языком? Комиссариат существует уже пятьдесят лет и так или иначе контролирует все, что относится к французскому атому. Как исследования в военных целях, так и, главное, мирное использование, через «Арева». А Комиссариат — это очень крупный мажоритарный акционер «Арева». С промышленной точки зрения эта группа — курица, несущая золотые яйца. Вместе с Электроэнергетической компанией Франции она производит бо́льшую часть электроэнергии и обеспечивает наше мировое превосходство в этом вопросе. Мы первые в секторе, что означает десятки миллиардов евро. И главное, эту несушку ни в коем случае нельзя зарезать. Так что на всех уровнях следует молчать. Представляешь, что начнется, если люди станут задавать вопросы о возможных негативных последствиях?
— Это как чернобыльское облако, которое обошло нас стороной.
Парис кивает:
— И не только.
— Откуда ты знаешь?
— Это дело привело к нашему знакомству. — В голосе Париса звучит ирония. — Все началось с лавочки под названием «Центрифор», которая, в частности, производит центрифуги для атомных электростанций. И это серьезный конкурент компании «Сименс», являющийся в настоящее время поставщиком «Арева». «Пико-Робер групп» выкупила эту компанию при совершенно сказочных обстоятельствах, чтобы не сказать хуже. Как бы то ни было, в тот момент мне пришлось заняться этим вопросом. А у меня хорошая память.
Пауза.
— А если тут что-то другое?
— Что, например?
— Ну, если это не, как ты говоришь, болтовня для прикрытия…
— Мы еще повидаемся с генералом Кардона. — Парис щелкает языком. — Одного не могу понять, почему у одного Субиза был кабинет в штаб-квартире Комиссариата? И все так быстро убрали? И эта Борзекс…
— При чем тут она?
— А кто она, эта Барбара Борзекс?
— Хорошенькая женщина, которая любит покер.
— «Пико-Робер групп» торгует бетоном. Ядерным инфраструктурам бетон необходим. Много бетона. Борзекс — начальник юридической службы «Пико-Робер групп», поддерживающей тесные связи с властными структурами.
— Это им ты обязан своим сверхбыстрым продвижением по службе, которое тебя привело к нам? Ты бы поуважительнее с ними. Признайся, в Криминалке-то тебе лучше, чем в бригаде по финансовым нарушениям? Разве нет?
Парис стискивает зубы и смотрит на бульвар Огюста Бланки, куда они только что свернули.
— Извини.
Тишину в машине нарушает только шум мотора и приглушенное бормотание «Радио Люксембург». Радиосвязь выключена. Парис шарит по карманам в поисках сигарет, бросает свое занятие и трясет головой, как бы отвечая самому себе:
— Это тут рядом.
— Что?
— Штаб-квартира финансовой бригады совсем рядом со Скоарнеком.
Перейра вытаскивает пачку жевательной резинки и протягивает шефу.
— Спасибо. — Парис высыпает на ладонь несколько драже и возвращает пачку Перейре. — Мне, знаешь, нравилось то, чем я занимался.
— Знаю. Хотя понять не могу.
— Когда меня пихнули в тридцать шестой — раз, и на тебе! — я понял, что моя работа ничего не стоила. Да и сам я тоже.
— Будь наши начальники настоящими мужиками, такого бы не случилось.
— Ошибаешься, начальники такие же парни, как мы с тобой, у них тоже нет выбора. Все потерять или потихоньку ронять собственное достоинство. Именно так я и сделал: заткнулся и принял свое
— Ты отличный полицейский. И не один я так думаю.
Снова молчание.
— Если Субиз подцепил Борзекс не по своей личной инициативе, — Перейра сменил тему, — нужно подумать, для чего он это сделал.
— И для кого. Очевидно, что не для людей из Бово, потому что он больше там не работал.
— Что нас возвращает к Кардона и — как там ты сформулировал?
— Врожденная склонность к сохранению непрозрачности французского атома.
— Могу поспорить, что мы еще вернемся в Комиссариат по атомной энергетике.
— Может, и нет. Мы, то есть, я хочу сказать, я… возможно, я что-то себе напридумывал. Та фотография, что в кабинете у Субиза…
— Скалы, что ли?
— Думаю, на ней Борзекс. Эта фотография очень личная, даже какая-то интимная. Возможно, там все было искренне.
Перейра в сомнении качает головой:
— Проверим. Пока что одно для нас ясно: нам нужен ноутбук, которого у нас нет. А он должен быть очень крутой, потому что если полицейского грохнули из-за этой штуки, то цены ему просто нет.
Парису виден профиль Перейры, тот хищно улыбается, не отрывая глаз от дороги. Его заместитель — ищейка, которая любит запах крови. И на этот раз жертвой стал коллега, если можно так сказать, почти член семьи.
Машина сбавляет ход рядом со стоянкой, и они паркуются на бульваре, в пятидесяти метрах от пункта назначения.
По указанному адресу они находят мечтательного консьержа, который, стоит только им извлечь свои трехцветные удостоверения, тут же выкладывает, что квартира
