Сеф открывает дверь, входит, задергивает занавески и только после этого зажигает свет. Большая комната, пол из метлахской плитки в той части, что отведена под гостиную, камин из белого камня, и перед ним два кожаных дивана и низкий столик, несколько книг по искусству. В части, отведенной под спальню, — широкая кровать, на белом покрывале два махровых пеньюара, а дверь в ванную, находящуюся в глубине комнаты, приоткрыта.
Сеф раздевается и голая ложится, натянув покрывало до подбородка. Быстрее бы все кончилось. Леренар-лис должен появиться ночью, как ему и полагается. Раздеваться в его присутствии просто выше ее сил.
Она повторяет про себя рассуждения Скоарнека:
Боже как стыдно!
Просто тошнит.
Сегодня телевизионщик запаздывает, ожидание затягивается, и Сефрон начинает надеяться, что он не придет. Для храбрости затягивается косячком — так время пройдет быстрее.
Но он все же появляется, через час после назначенного времени, и застывает на пороге. Уж не пьян ли он?
Сефрон вытягивается под покрывалом. Ткань соскальзывает, обнажая грудь. Молочно-белая кожа, груди высокие и округлые с темными сосками. Девушка подзывает Марсана к себе. Грудь у нее вздымается.
— Что с тобой? Ну иди же…
— Скоарнек — убийца. И я не хочу работать с таким уродом. Поприкалываться над идиотской передачей — одно дело. А убить — совсем другое. Теперь без меня, пожалуйста.
Эрван снова оказался прав. Сегодня Марсан мог сорваться с крючка — и все бы полетело к черту. Ткань сползает с груди девушки, видны уже волосы на лобке.
— Эрван никого не убивал.
— Но газеты пишут…
— Что они пишут? Ты веришь в то, что написано в этих угодливых статейках? Неужели веришь? Это что-то новенькое.
Марсан садится на край постели, не может отвести взгляда от лобка своей возлюбленной, но остается неподвижным.
— К тому же у меня были полицейские.
— Когда?
— В понедельник. В конце дня. У меня дома.
— И что ты им сказал? — Поначалу в голосе Сефрон сквозит беспокойство, но она быстро с ним справляется. — Надеюсь, ничего?
— Естественно, ничего. За кого ты меня принимаешь? — Перед ней снова оказывается хорохорящийся петушок.
— Что им было нужно?
— Видел ли я вас и когда в последний раз? Что я делал в пятницу вечером. Я вкалывал; они, наверное, проверили, потому что не очень меня доставали. Но все равно стремно. И потом, мы про убийства не договаривались, это просто сделка.
— Эрван никого не убивал, есть доказательства.
— Какие? Где они? Почему вы молчите?
— Доказательства в надежном месте. Мы воспользуемся ими, но после операции. Если сделать это сейчас, придется объясняться. И Гедеону конец.
Сефрон ведет себя очень уверенно. Откидывается на подушки, покрывало сползает еще ниже.
Марсан отводит взгляд:
— Полицейские на хвосте. Я уж решил не приходить. Думал, найду у тебя в постели целую кучу шпиков.
Сеф берет его руку, кладет себе на живот:
— Тебе нечего бояться. На Эрвана ничего нет. — Легкий вздох звучит как приглашение. Лоно девушки увлажняется. — Ты же знаешь, у Эрвана нет банковской карты, нет мобильника, машины. Мы в полной безопасности, полиции нас не вычислить. Ведь я здесь, разве это не доказательство? Если ты будешь держать язык за зубами, все будет в порядке.
Рука Сеф уже между коленями Марсана. Она притягивает его к себе, очень медленно раздевает. Сбросив с себя одежду, он тут же ложится на нее и очень быстро, неумело принимается за дело.
Сеф поверх его плеча смотрит в потолок и старается ни о чем не думать, но неожиданно в ней поднимается неконтролируемая ярость, девушка начинает дрожать, она ненавидит себя, переворачивает Марсана и начинает колотить его, кусать в плечо.
Приняв этот приступ агрессии за проявление страсти, он тут же кончает, и они застывают, откатившись друг от друга.
Сефрон скручивает еще один косячок, и они молча передают его друг другу.
— Ну, теперь лучше?
Марсан кивает.
— Завтра я покупаю билеты на самолет, как мы договаривались. Как только операция будет закончена, мы вдвоем сваливаем.
Сеф подбирает с пола пеньюар, закутывается в него и долго стоит под душем. Когда она возвращается, Марсан уже спит.
