— Ну, с чем вы пришли?
Слава и Лев переглянулись. Зря они не придумали ответ на вопрос: «А что мы ей скажем?»
Лев заговорил первым:
— Ну, всё очень сложно…
И замолчал. Мариам опять улыбнулась:
— Ничего страшного. Так говорят все пары, которые ко мне приходят.
Лев с ней заспорил:
— Нет, у нас
— И так тоже они говорят, — хихикнула психологиня.
И тогда рассмеялся Слава. Ему стало по-странному хорошо от мысли, что так говорят
Может, если есть шанс у других, то и у них он есть?
Говорить начал Слава:
— Мы любим друг друга, но у нас есть… ряд взаимных претензий…
Мариям кивала, словно не замечала этого канцеляризма.
— …и неразрешимых разногласий. То есть, мы не можем их сами разрешить.
— Какие разногласия? — мягко спросила она. — В чём вы не сходитесь?
Они посмотрели друг на друга и ответили почти в один голос:
— Ни в чём.
Мариям засмеялась:
— Ну, как минимум в этом вы сошлись! Давайте тогда по порядку: что самое важное?
Лев сказал:
— Эмиграция.
А Слава сказал:
— Насилие.
Лев сразу почувствовал себя скованно, но спорить не стал. Под резко изменившийся взгляд Мариям, он признал:
— Ладно. Насилие важнее.
Психолог осторожно произнесла:
— Хорошо, расскажите об этой проблеме.
Лев молчал — этот момент явно был для Славы. И тот заговорил:
— В течение этого года Лев трижды применял ко мне физическое насилие, — он начал загибать пальцы. — Ударил по лицу, кинул на кровать, швырнул в меня чайник.
С каждой фразой Льву казалось, что семантика слов усиливается: ударил-кинул-швырнул. Он хотел вмешаться, пока Мариям не сочла его монстром и не сказала, что с такими моральными уродами не работает, но удерживал себя из последних сил от возражения: «Не такое уж это и насилие». Ему вспоминался разговор с Мики. Поэтому он молчал.
— И как это для вас было?
Слава, закусив губы, повернулся ко Льву — тот почувствовал его взгляд, но не смог посмотреть в ответ — и тогда Слава снова обратился к Мариам:
— Как предательство, — ответил он.
— Что это значит? Что вы почувствовали?
Он задумался, прежде чем ответить.
— Когда мы начинали отношения, я знал, что он…
Мариам вдруг попросила его:
— Обращайтесь ко Льву, не ко мне. Говорите «ты».
Слава вздохнул, явно превозмогая себя. Скинув ботинки, он забрался в кресло вместе с ногами и, обхватив колени, повернул голову ко Льву.
— …Ты сложный человек, — сказал он.
Лев чуть не ответил: «Я знаю».
— Когда у нас начали развиваться отношения, я понимал, какие могут быть последствия, но подумал… подумал, что ты заслуживаешь шанса, а я смогу уйти в любой момент. И я никогда не жалел об этом решении так сильно, как в последний год. За четырнадцать лет было всякое, и я не могу сказать, что был безумно счастлив все эти годы — я по-разному себя чувствовал. Но не жалел. А когда ты меня ударил… Это будет смешно, но я обиделся. Ну, знаешь, словно ты очень долго притворялся нормальным, настолько долго, что в момент, когда ты проявил себя агрессивно, уйти от тебя стало почти невозможным. Мы стали связаны квартирой, деньгами, детьми… И я обиделся, что ты не сделал этого раньше.
— Не ударил тебя раньше? — уточнил Лев.
— Да. Это звучит глупо и я не думал прям так… Но я злился, как всё неудобно и не вовремя. И почему именно сейчас, а не десять лет назад, когда уход от тебя не стоил бы мне ничего.
— А тебе не было обидно, что это разрушило наши отношения?
Слава пожал плечами.
— Я не думал об этом.
— Не думал? — удивился Лев. — Но это же главное из всего, что происходило.
— Для меня главным было не это.
— А что было главным?
Слава откинул голову назад, посмотрел на потолок:
— Не знаю… То, что всё это очень не вовремя. Мы были в чужой стране с детьми.
Лев поежился, вспоминая, что главным было для него. Всё вернуть. Вернуть любой ценой.
— Тебе обидно, что я об этом не думал? — уточнил Слава. — О том, что всё… разрушилось.
— Ну… — Лев не знал, что сказать, чтобы снова не показаться конфликтным. — Видимо, наши отношения не имели для тебя такой ценности.
Мариам вмешалась в разговор:
— Лев, вы додумываете. Лучше спросите у Славы прямо.
Он промолчал. Ему не хотелось спрашивать прямо: Слава ответит что-нибудь приемлемое, мол: «Наши отношения для меня ценны», и всё — а правда это или нет, она не даст разобраться. В этом, видимо, её задача — не позволять говорить по существу.
Он начинал на неё злиться.
— Они для меня ценны, — Слава не стал дожидаться вопроса. — Иначе бы меня здесь не было.
— Лев, — Мариям посмотрела на него. — Вы можете поделиться своим виденьем ситуации. Почему вы так поступили, что это значило для вас?
Он, глядя на психолога, начал:
— Просто он…
— Обращайтесь к Славе, — попросила она.
Он выдохнул. А это и правда сложно — повернуться к нему и сказать «ты».
— Ты разозлил меня, — выговорил он.
— Лев, — снова сказала Марим, и он закатил глаза — её мягкий, постоянно прерывающий голос, выводил из себя. — Говорите от себя, через «Я-высказывания».
