— Ладно, на самом деле, у меня полно идей, — вдруг сказал он, делая музыку громче на «One Way Ticket to My Bed». Слава с подозрением покосился на трещащие динамики. — Можно петь песни во всё горло.
— Ого! — он, не ожидавший такого предложения, расхохотался.
Но следующие были ещё хлеще:
— Или выехать в поле и орать!
— А ты со мной будешь петь и орать? — уточнил Слава.
— Почему бы и нет, — пожал плечами Лев. Славино выражение лица его насмешило: — Что тебя удивляет?
— Ты же… такой сдержанный, — у него не сразу получилось подобрать подходящее слово для чопорного занудства Льва. То есть, такого слова, которое было бы не обидным, не начиналось на «д» и не заканчивалось на «ушнила».
Он, впрочем, возразил:
— Я очень даже несдержанный.
— Да ладно?
— Битьё людей противоположно сдержанности, — заметил Лев. — Просто моя несдержанность обычно со знаком минус.
У Славы в груди защекотало, словно он заново влюбился. Он, конечно, и до этого любил Льва — такой любовью, которую по-настоящему осознаешь, когда теряешь — настолько свыкаешься с ней, — а теперь снова почувствовал прилив радостного тепла, как в первые дни их знакомства, как во времена до всего плохого. Тогда он влюбился в изувеченного отцом, Америкой, прошлыми отношениями Льва, теперь же влюблялся в его здоровую версию. И самому хотелось быть рядом с ним здоровее, правильней, лучше.
— Так люблю тебя, просто капец! — выдал он ему, ничуть не таясь, и на бледных щеках Льва проступил легкий румянец.
Делая музыку тише, Лев доверительно произнёс:
— Я хочу поехать с детьми на Байкал.
— О, серьёзно?
Слава никогда не бывал на Байкале: в детстве маме было не до путешествий, а потом… А потом он считал, что путешествовать нужно как можно дальше от дома. В других странах.
— Да, — кивнул Лев. — Но только с детьми.
— Типа… без меня?
Кажется, так и не побывает.
Лев снова кивнул, тут же пускаясь в объяснения:
— Я бы очень хотел с тобой, но это… как бы тоже… терапия, понимаешь? Будет правильней, если без тебя.
Он будто бы пытался сгладить обиду, но в Славе та и не возникала: поездка с детьми — круто же. Не для Славы, конечно, потому что они ему уже осточертели (и поэтому круто, что Лев их заберет), но в целом по-киношному идеалистично: дикий отец, дикие сыновья и дикая природа.
— Всё в порядке, — он улыбнулся. — А как ты это вообще придумал?
— Ну-у…
Он сбавил скорость, а потом, повернув руль влево, припарковался на обочине. Слава покрутил головой, чтобы понять, где они: какой-то торговый центр, советские многоэтажки, растяжки с рекламой бытовой техники… Похоже, что нигде. В смысле, не там, где было что-то важное для них обоих. Лев остановился, чтобы объяснить.
Сложив руки на руль, он сказал:
— Папа возил меня на Байкал.
— Оу…
Папа Льва — всегда щекотливая тема.
— И это было хорошо.
Слава молчал, чувствуя, что будут ещё слова.
Прислонившись щекой к сложенным рукам, Лев несколько виновато скосил взгляд, объясняя:
— Я думаю, нужно признать, что хорошее тоже было, и брать от него в свои отношения с детьми лучшее, а не худшее.
— 3вучит, как отличная идея, — он слегка улыбнулся.
— Думаешь? — Лев звучал неуверенно. — Думаешь, правильно оглядываться на тирана, пускай и в хорошем?
Слава пожал плечами:
— Я ничего не знаю о тиранах, мой отец рано ушел из семьи. Пожалуй, это было лучшим, что он сделал, но повторять за ним я, пожалуй, не буду…
— Это другое, — вздохнул Лев.
Он выглядел потерянным и грустным, и Славе вдруг подумалось, что он не может вспомнить другого такого момента, когда Лев показал перед ним именно такие чувства. Печаль, а не злобу. Растерянность, а не гнев. Он подался вперед, ткнулся, как бычок, в напряженное плечо, и когда Лев повернулся к нему, сказал: — Я думаю, поехать на Байкал — отличная идея, независимо от того, делал так твой отец или нет.
Они улыбнулись друг другу, и рука Льва потянулась к ключу зажигания. Слава повернул голову в сторону и вдруг…
— Стой, — попросил он не заводить мотор.
Сизый баннер на остановке сливался с грязными автобусами, а потому не сразу привлек внимание. Слава сосредоточенно считал с него:
— Уроки кавказского танца…
— Ты чего? — не понял Лев.
Слава обернулся на него:
— Мне бы пошло, да?
— Кавказские танцы?..
— Ну да. Мы с ними почти одной крови.
— Ты не кавказец, — заметил Лев.
Слава пожал плечами:
— Но могу притвориться, и мне поверят. И потом, там не написано, что другим нельзя.
— Ну, как знаешь…
— А ещё они такие… маскулинные и агрессивные, да? — продолжал Слава, не сводя взгляда с баннера. — Почти как бокс, только в мире танцев. Но бить никого не нужно…
— Можешь попробовать.
Слава быстро вытащил мобильный, сфотографировал контакты и адрес, а потом кивнул Льву:
— Поехали. На нашей второй свадьбе станцую лезгинку.
— И приведешь кучу кавказцев?
Об этом он не думал, но когда Лев спросил, картина, вставшая перед глазами у Славы, поразила воображение: гей-свадьба, кавказцы, Россия…
— Идеально! — воскликнул он. — Я точно должен туда пойти!
— Накраситься не забудь, — подсказал Лев.
