Они обнялись, Лев обхватил Славу за плечи, Слава Льва — за талию, но у того уже не осталось сил думать и подсчитывать, когда они делали так в последний раз. Ясно, что чертовски давно. И ясно, что сейчас нужно было отбросить все обиды и просто сделать это, потому что они стоят перед реанимационной палатой своего ребёнка.
Спустя целую минуту, Слава первым разорвал объятие и сказал:
— Поехали к Мики.
У Льва отчего-то сел голос, и он перешёл на шепот:
— Поехали.
Слава сел за руль, Лев — рядом, на пассажирское кресло. Когда Слава выруливал с парковки, Лев заметил указатель: «Онкологическое отделение», и его посетило неожиданное узнавание: Юля. Ту фразу — сегодня плакать, а завтра верить в лучшее — он сказал однажды Славе про Юлю.
Неужели Слава запомнил её на всю жизнь?
Слава перечитывал условия государственного медицинского страхования несколько раз, поэтому был уверен в том, что там написано: страховка покрывает
Они бы получили её через две недели, а пока действовала временная — Слава купил её перед отъездом, потому что Слава вообще-то не дурак. Он прекрасно понимал, что гиперактивный Ваня может внезапно выскочить на дорогу, а депрессивный Мики — напиться таблеток, и ехать с такими детьми куда-либо без медицинского страхования — верх глупости.
Ванина страховка покрывала вызов скорой, первую помощь, госпитализацию и содержание в больнице, консультации врачей и лекарства. Да, это только частичное покрытие расходов, и да, Славе придётся в течение двух недель самому оплачивать всё остальное, и это правда дорого. Но не настолько дорого, чтобы действовать так, как предлагал Лев.
«Я вернусь в Россию, буду работать и присылать деньги», — вот что он предлагал. Впервые Слава услышал об этом на их домашнем консилиуме и не стал выяснять отношения при Мики, но все последующие дни он только и делал, что спрашивал Льва: зачем?
А Лев отвечал одной и той же фразой, настолько нелогичной, что Славе было даже странно, что её говорит Лев.
— Потому что оплачивать его лечение — дорого для нас.
— Хорошо, — соглашался Слава. — Одна твоя зарплата в сумме с моей покроют эти расходы. Что потом? Опять уволишься и вернешься?
— Ты так уверен, что реабилитация будет бесплатной?
— Я уверен в том, что там написано: бесплатно всё, что является обоснованным с медицинской точки зрения. Я думаю, лечение после комы — это обоснованная помощь.
— А если нет?
Слава логично рассудил:
— Думаю, можно спросить об этом в больнице и не гадать.
Слава был уверен в ответе. Лев, судя по всему, тоже, но принимать его не хотел. Глядя на смятение в его лице, он спросил о том, в чем подозревал мужа уже не первый день.
— Ты ищешь повод, чтобы уехать?
Лев вспыхнул:
— Я не ищу повод! Я хочу как лучше.
— Как лучше — это остаться с нами, — и, подумав, добавил: — Если ты имеешь в виду как лучше для семьи, а не для себя.
— Ну, тебе же можно делать как лучше для себя, — буркнул Лев.
Тон разговора менялся с такой скоростью, что Слава не успевал отследить настроение Льва. В считанные секунды они превратились из переживающих трагедию родителей в разводящихся супругов. А они ведь только-только снова начали спать в одной постели…
Слава сделал глубокий вдох, медленный выдох, и пообещал себе, что останется спокоен.
— Я прошу тебя не уезжать, — ровно произнес он. — Я считаю, в этом нет необходимости. Я смогу оплатить эти две недели.
Да, придётся ограничить и себя, и Мики в расходах, придётся отодвинуть его психотерапию, но две недели — это же не вся жизнь.
— А я считаю, что в таком состоянии, как у Вани, в любой момент могут возникнуть непредвиденные расходы.
— Это можно просто уточнить в больнице.
— Они могут не сказать всего.
Слава прыснул, чувствуя, что терпение заканчивается:
— Да скажи уже, как есть.
— Что?
— Что хочешь уехать. Не прикрывайся для этого Ваней.
— Я хочу уехать ради Вани.
— Ради Вани надо оставаться, а не уезжать.
Лев долго молчал и — Слава это видел — определенно чувствовал себя неправым. Кроме «а вдруг» не было ни одного аргумента, ни одной по-настоящему весомой причины для спешного отъезда. Они находились в спальне: Лев стоял, подпирая стену, Слава сидел на постели, но ему казалось, что он всё ещё там — в коридоре реанимации, один. На самом деле, Лев так и не пришёл к нему.
— Ты не понимаешь, — выдохнул Лев и, выйдя за дверь, закончил этот разговор.
Слава правда не понимал. И, более того, не хотел понимать.
