Это была первая ночь после больницы, но, что ещё важнее, первая ночь в их общей постели после такой долгой, почти годовалой разлуки, но Лев никак не мог почувствовать её, как особенную. Вместо этого он вглядывался в темноту немым вопросом: «Что со мной не так?»
Слава [90]
Мариам смотрела на них с ожидающей улыбкой: они не виделись почти месяц, и теперь должны были отчитаться об успехах (или неуспехах), которые пережили за прошедшее время. Слава много раз воображал их встречу в кабинете, представляя, как она удивится, увидев их преображение: какие хмурые, замкнутые, проблемные они были еще в феврале, и вот, за окнами апрель, а они…
А они хмурые, замкнутые и проблемные. Опять. Слава уже в тысячный раз пожалел, что решился на то дерзкое предложение поменяться — именно оно, как точка отсчета, отматывало их прогресс в обратную сторону. Нет, они не ругались, и даже не забыли, что такое «Я-высказывания». Но вежливость и подчеркнутая аккуратность, сохраняемая в их отношениях, как будто сгущала их до той степени неловкости, когда становится некомфортно смотреть в глаза. Слава замечал, как Лев отводил взгляд каждый раз, когда Слава пытался его поймать.
— Ну… — Мариам, казалось, тоже чувствовала эту угнетенность, и невольно ежилась, потирая ладони. — Что у вас нового?
Выдержав паузу — опять никто не хотел отвечать первым, — Лев сказал:
— Я… сломал рёбра.
— Оу… — Мариам сочувственно свела брови. — Вы в порядке?
Слава с такой резвостью вцепился в этот разговор, словно он действительно был важен:
— Лев попал в аварию, — закивал он. — И потом лежал в больнице.
— И поэтому мы так долго не приходили.
— Да, он всё ещё… — Слава показал на себе стягивающую штуку, забыв слово «бандаж».
— Ага, — поддакнул Лев. — Ребра как в гипсе. Только через неделю снимут.
Мариам несколько растерялась:
— Нам… нам важно обсудить случившееся?
Слава посмотрел на Льва, и тот — о чудо — глянул на него в ответ. Они советовались без слов. Слава покачал головой:
— Я думаю, нет.
— Нет, — повторил Лев.
— Может быть, произошло что-то важное, что вы хотели бы сегодня обсудить?
Снова переглядки, молчаливые договоренности: кто начнёт — ты или я? Слава чувствовал, что Лев не начнёт: это ведь он автор этого стыда, вдруг сковавшего их отношения. Если бы Лев не остановил его тогда, если бы просто сказал: «Да, давай», если бы они уже сделали это и забыли, то, может… А может, и нет. Может, всё было бы ещё хуже. Слава слегка, совсем немного, но винил Льва в том, что всё опять стало сложным и непонятным, и в то же время думал: а вдруг к лучшему?
— Всё было идеальным почти весь месяц, — наконец сказал он. — Ну, и сейчас неплохо, мы не ругаемся, просто… — он поднял взгляд на Льва, — просто как будто появилась тема, которую мы не можем обсудить, и мне кажется, рано или поздно она выльется в конфликт, как раньше.
Мариам кивнула:
— Хорошо. Вы можете сказать, что это за тема?
— Да…
— Нет, — Лев резко перебил его.
Слава нахмурился:
— Почему нет?
— Я не могу обсуждать наш секс с посторонним человеком.
— Ты и со мной не можешь, — грустно заметил он.
Лев хмыкнул, отвернувшись: то ли с досадой, то ли с усмешкой. Слава почувствовал в нём отголоски прежнего Льва, и стало не по себе.
Мариам же начала искать компромиссы:
— Мне не нужны детали, может, вы могли бы… объяснить общими словами, не вдаваясь в подробности?
Слава посмотрел на Льва и, не услышав никаких возражений, попытался найти общие слова:
— Есть одна практика, о которой Лев просил меня очень давно, но я ему отказывал. На днях я сказал ему, что готов её попробовать, и… всё стало странным.
— Каким?
— Ну, таким, как сейчас, — Слава развёл руками. — Вот эта странная атмосфера между нами и дома тоже.
Мариам повернулась ко Льву:
— Лев, а вас беспокоит атмосфера, о которой говорит Слава? Вы тоже её чувствуете?
Он нехотя откликнулся:
— Чувствую.
— Вас она беспокоит?
Лев повернул голову к Славе — снова столкновение взглядами. Он смотрел безэмоционально, даже холодно, и Слава начал сомневаться, будто что-нибудь когда-нибудь изменится надолго. Разве они способны сохранять мир в отношениях годами, если не продержались и месяца? Считанные дни, и вот он снова видит его тяжелый взгляд, за которым обычно следовал хлопок дверью, уход от ответа или — в худших случаях — удар.
Теперь же последовал вопрос:
— Почему ты не мне отказывал столько лет?
— Я… не хотел этого делать, — ответил Слава. — По разным причинам.
«Ты знаешь, по каким», — чуть не добавил он.
— Почему передумал?
— Я хотел как-то показать тебе, что ценю твои усилия в работе над собой, — произнёс он. — Что я их вижу… И, если честно, мне бы уже хотелось закрыть эту тему.
— Ты всё ещё не хочешь, — не спросил, а сказал Лев.
Слава не стал отпираться:
— Да, — и тут же начал мысленно искать оправдания: «Но я хочу сделать тебе приятно, но это может сделать нас ближе, но…»
— Я тоже не хочу, — отозвался Лев.
Слава, врезавшись в это откровение, как в стену, растерял добрую половину своих аргументов «за».
— Но… тогда… в чём проблема? — он ещё больше запутался. — Можем просто этого не делать.