- Что с тобой что-то не так. Ну, любишь ты его и люби. Значит, так надо. Только ему не говори. Хорошо?
Он всхлипнул и кивнул. Записку выкинул и, как Юля и говорила, не стал признаваться. Но сделал кое-что хуже, чем признание. Гораздо хуже.
Это случилось через несколько дней, дома у Максима, когда они были только вдвоём. На дворе стояли майские праздники, остальные ребята разъехались по бабушкам и дедушкам копать на дачах картошку, а у Максима и Славы не было ни бабушек, ни дедушек, зато была денди и пачка порно-журналов Артёма, старшего брата Макса. Слава, когда её увидел, сразу почувствовал: случится либо что-то очень хорошее, либо очень плохое.
Сначала всё было прилично: они поиграли в денди, попили колу и посмотрели «Мумию». Потом Максим спросил:
- Хочешь посмотреть журналы?
Славик сказал, что хочет. В них ведь и мужчины встречались.
Они сели на пол с этой кипой эротики и начали листать один за другим. Слава почти не смотрел на картинки, даже на мужчин не смотрел, а наблюдал за Максимом и наливающимся румянцем на его щеках.
Оторвавшись от журнала, Макс спросил:
- А ты знаешь, что если отсидеть руку, чтобы она прям онемела, а потом начать дрочить, то будет эффект, как будто рука чужая?
- Не знаю.
- Теперь знаешь, - хмыкнул Максим и снова посмотрел в журнал.
Потом Слава пожалеет обо всём, что произошло с этого момента. От перевозбуждения он начал говорить совсем не те, неправильные вещи.
- Можно использовать настоящую чужую руку, - подсказал он.
- В смысле?
- Попросить кого-нибудь. Это же… ничего не значит. Это просто… просто так.
Он боялся, что Максим поймёт, к чему он клонит, и боялся, что не поймёт.
Максим просто сказал:
- Ну да…
Слава, сглотнув, спросил прямо:
- Хочешь так попробовать? Моей рукой.
Он решил, что переведет это в шутку. Если Максим взбрыкнется и закричит: «Ты что, ахренел?!», Слава тоже закричит: «Я пошутил, ты че дурак?!».
Но Максим ответил, приглушив голос:
- Давай.
У Славы от страха и счастья заходилось сердце. Они придвинулись ближе друг к другу, и он протянул руку к резинке спортивных штанов Максима, не веря, что это действительно происходит. Он нашёл
Всё, что Слава успел сделать: протолкнуть руку в его штаны и коснуться трусов. Больше ничего. Потому что когда открылась дверь и на пороге комнаты показался старший брат, Максим оттолкнул Славу и закричал:
- Что ты делаешь, педик!
Артёму было восемнадцать лет, и он вот-вот собирался уйти в армию. Стена над его кроватью была обклеена голыми девушками и символикой Третьего Рейха. Это всё, что о нём следует знать.
- Вы чё тут делаете? – процедил он, переводя взгляд с одного напуганного пацана на другого.
- Артём, это он! – тут же заголосил Максим. – Я этого не хотел! Это он! Он ко мне полез! Он педик!
Дальнейшее ему вспоминалось очень разорванно. Мама Максима позвонила его маме и сказала, чтобы та забрала "своего сыночку" домой. Он ждал её на кухне, один, изолированный от Максима. А когда мама пришла, тётя Поля нашептала ей вполголоса, что произошло, и выставила Славу крайним.
Оказалось, Слава не только без разрешения залез в штаны к Максиму, но и придумал смотреть журналы, потому что Слава хотел спровоцировать несчастного мальчика на «непотребства». Всё это подкреплялось исключительно словами Максима и: «Когда мой старший сын зашёл в комнату, именно Слава держал руку у него между ног! Артём это видел!»
Слава слушал это, стоя за маминой спиной, и плакал, уткнувшись в косяк. Мама отстояла его перед тётей Полей: сказала, что ни одному слову не верит, Максим себя просто выгораживает, а на её Славика это вообще не похоже.
Но когда они ушли, Славе она сказала совсем другое:
- Что на тебя нашло?! Что за чушь она мне тут рассказывает?! – ругалась она, пока они шли домой.
- Ты же ей не веришь! – напомнил Слава.
- Что, хочешь сказать, что правда такой паинька?!
Она так быстро шла, что Славе приходилось бежать рядом.
- Я не предлагал смотреть эти журналы, я его не провоцировал! Он просто на меня сваливает!
- А то, что видел Артём?! Твоя рука это была или нет?!
Чувство стыда, чуть отступившее от него там, в коридоре, когда мама его защитила, хлынуло с новой силой. Ведь это правда была его рука. Ведь это он предложил…
Не в силах смириться с мыслью, что он самый настоящий извращенец-развратитель, Слава обиженно закричал на маму:
- Почему ты мне не веришь?! Она ему верит, потому что она его мама! А ты-то чего?!
- Да потому что я тебя знаю! – гаркнула мама.
- Что ты знаешь?!
- Всё!
Славик хотел протяжно и надрывно завыть, чтобы заглушить и её, и стыд, и вину, и всю несправедливость, которая свалилась на него одного. Он хотел заорать, что она ничего не знает, что он не такой на самом деле, и ему не только это интересно, если бы они всё ещё держались за руки по ночам, он бы может такое и не стал придумывать, но они не держатся уже давно, потому что им уже двенадцать лет, потому что они уже взрослые! Вот и он повёл себя, как взрослый!
Но он промолчал. Она бы ничего не поняла. Про руки – это было бы ещё хуже…