– Давай. Поедем на автобусе.
Когда они сошли с автобуса и двинулись по улице, то услышали череду взрывов, – одни звучали на расстоянии, другие поразительно близко, – а потом вдруг ночное небо осветилось ракетой, которая рассыпалась дождем золотых и зеленых звезд. В холодном воздухе запахло порохом.
– Ха! Да сегодня же ночь Гая Фокса! – воскликнула мисс Кловис. – Фейерверки запускают.
– Сомневаюсь, что Аларик стал бы хоть как-нибудь праздновать, – сказала мисс Лидгейт, когда они подходили к его входной двери.
– Ну, не знаю, – откликнулась мисс Кловис, заглядывая за угол дома. – Там как будто большой костер в саду, или, может, это у соседей.
Они позвонили, но довольно долго никто не появлялся. Потом миссис Скиннер открыла дверь. Выглядела она еще встревоженнее обычного, и большие серьги-цветы неуместно контрастировали с обеспокоенным сморщенным личиком.
– Ах, мисс Лидгейт! – воскликнула она. – Мистер Лидгейт в саду, и мисс Олифент с ним.
– Мисс Олифент? Кто такая мисс Олифент?
– Мы с ней познакомились в то воскресенье, когда… – начала объяснять мисс Кловис, но мисс Лидгейт уже широким шагом преодолела коридор и выскочила через заднюю дверь.
– Аларик! – позвала она. – Что ты делаешь?
Ответа не последовало, поэтому они прошли чуть дальше в сад и застыли посреди лужайки при виде представшей перед ними картины.
За огородом полыхал большой костер из веток и старой травы. Две фигуры – высокий мужчина и маленькая женщина – энергично тыкали в него длинными палками, останавливаясь время от времени, чтобы подбросить очередную связку бумаг из жестяного сундука, который стоял открытым неподалеку.
– Аларик! Что ты делаешь?! – Крик мисс Лидгейт перерос в пронзительный рев.
– А, привет, Гертруда! – откликнулся тот. – Костер жжем.
– Да, – подтвердила Кэтрин, ее лицо сияло в свете огня. – У Аларика на чердаке уйма хлама скопилось, а ночь Гая Фокса – самое подходящее время хотя бы от части избавиться.
«Она называет его по имени», – не к месту подумала мисс Лидгейт.
– Но это же твои заметки! – завопила мисс Кловис, выхватывая с края костра обгоревший лист бумаги. – «Они не знали ни когда, ни почему их предки покинули стоянку у Большой скалы и равно не могли сказать, как долго живут в своем нынешнем обиталище…» – прочитала она, потом отбросила нетерпеливым жестом. – Таблицы родства! – взвизгнула она. – Только не их!
Она потянулась за другим листом, покрытым треугольничками и кружками, но, перехватив ее руку, Аларик подтолкнул его палкой подальше в огонь.
– Без толку, Эстер, – сказал он. – Теперь мне незачем это писать. Если бы Кэтрин меня не надоумила, мне никогда бы не пришло в голову, что можно раз и навсегда избавиться от этой ноши.
– Вы порочная женщина, мисс Олифент! – крикнула мисс Кловис и замахнулась, точно хотела ее ударить.
– Костер – моя идея, – сказал Аларик. – А теперь пойдемте-ка все пить глинтвейн.
– Что, и миссис Скиннер тоже? – выпалила мисс Лидгейт, опять же не к месту, но мысль о том, чтобы выпивать с миссис Скиннер, определенно поражала.
– Да, и она с нами выпьет.
Он бросил в огонь еще связку из сундука. Некоторые бумаги, изъеденные белыми муравьями, разлетелись вспыхнувшими конфетти.
– Как красиво! – воскликнула Кэтрин.
– Но что ты будешь теперь делать? – возмущенно спросила мисс Лидгейт.
– Пока не знаю. Буду волен делать, что пожелаю. Конечно, буду писать рецензии, но, наверное, и роман можно состряпать.
Повисло шокированное молчание.
– Он собрал просто поразительный материал, – сказала Кэтрин.
На лужайке появилась миссис Скиннер.
– Глинтвейн готов, – несколько неуверенно объявила она.
– Тогда пошли его пить, – скомандовал Аларик. – Потом можно будет выйти посмотреть, не погас ли костер.
Как раз это «потом» наблюдала Рода, расположившаяся на страже в темноте у своего незашторенного окна: у соседей танцевали, или так ей показалось, вокруг костра. Ей показалось, хотя по-настоящему она не могла видеть, что кое-кто там в масках. Одна маленькая женщина, это вполне могла быть Кэтрин или даже миссис Скиннер, была завернута в какую-то туземную накидку или одеяло.
Рода вернулась с ужина в доме пастора, поэтому начало костра не видела – только эту странную «оргию», ведь происходящее действительно казалось почти таковой.
– Ты видела, как они начинали? – обвиняющим тоном спросила она сестру.
– Нет, я собирала к ужину, а из моей комнаты их сад не виден.
– Тебе надо было пойти в мою.
– Но откуда мне было знать, что там что-то происходит? – сварливо спросила Мейбл. – Малькольм привел к ужину Филлис, и много чего надо было сделать.
– Уж и не знаю, как это понимать, – сказала Рода. – Я было подумала, Дейдре с ними, раз уж там Кэтрин.
– Да нет, Дейдре у Лоувеллов, помогает им с фейерверком. Она ушла после чая.
– А, понимаю… – Рода как будто помешкала, точно спрашивала себя, в чем заключается ее долг. – Тогда мне, наверное, надо пойти к Лоувеллам.
