София Лафламм чувствует себя не на своём месте. Подростковая жизнь оказалась слишком тяжёлой, отношение матери – невыносимым, а лучшая подружка влюбилась и, кажется, стала в сто раз глупее. София чувствует себя самой неуклюжей девочкой на свете. Может быть, она вообще не с этой планеты? «Почти инопланетянка» – первая книга серии «Истории Софии».Для среднего школьного возраста.
India Desjardins
Published originally under the title:
Le Journal d’Aur'elie Laflamme tome 1: Extraterrestre… ou presque
Text copyright © India Desjardins, 2020
Временами мне кажется, что я одна во всей Вселенной. Я чувствую, что у меня ни с кем нет ничего общего, за исключением моей лучшей подруги Кэт, но мы не разговариваем с тех пор, как поссорились из-за сущей ерунды.
Конечно, есть ещё моя мама – она сейчас внизу на кухне, готовит соус для спагетти, и у неё получается о-о-о-очень вкусно – но я не могу рассказать ей всё-всё-всё, и иногда она меня бесит. Как, например, сейчас. Я наказана за то, что позволила себе небольшой, скажем так, «неподобающий поступок». В самом деле. Но моя математичка (которая стала свидетелем вышеупомянутого поступка) рассказала директору, а тот рассказал маме, и – привет! – меня наказали. Лично я считаю, что нельзя наказывать тех, кому исполнилось четырнадцать лет. Необходим закон, согласно которому, скажем, после одиннадцати родители не могут нас наказывать. При нарушении – штраф! Моя мама решила, что в наказание я буду сегодня лишена просмотра очередной серии «Холма одного дерева». Мама сказала, что, на худой конец, я могу потом посмотреть эту серию в онлайн-кинотеатре. Ну да, в онлайн-кинотеатре! Там обычно нет французской звуковой дорожки, а по-английски я постоянно упускаю какую-нибудь важную деталь. Пример: я пела «Гимн» из репертуара американской группы Good Charlotte, и вышло вот так: «Йу-у-у-ху! Снова-снова be just like you… нана-нана-нана This is the anthem ва-за ва-за ва йу-ху! Девон нанана йу!» Полная бессмыслица.
Честно говоря, наказание моё незаслуженное, потому что я лишь немножко подшутила над математичкой, а она, между прочим, вредничает с первого дня учебного года. Она всё время злая! Всё время! Например, мы входим в класс, а она начинает орать во всё горло, что мы ничего не добьёмся, если не освоим её ра-бо-чи-е про-то-ко-лы.
Жоселин Ганьон, моя учительница математики, постоянно указывает, какую букву надо подчеркнуть, какой карандаш при этом использовать и на сколько клеток отступить. Например, так: «Объём твёрдого тела есть величина свободного пространства – зелёным карандашом дважды подчеркните «величина свободного пространства» – занимаемого этим телом. Пропустите строчку, отступите от края два сантиметра и продолжайте».
Сегодня на уроке она кричала: «НАДО СЛЕДОВАТЬ РА-БО-ЧИМ ПРО-ТО-КО-ЛАМ, ИЛИ КОРАБЛЬ ВЫПУСКНЫХ ЭКЗАМЕНОВ УПЛЫВЁТ БЕЗ ВАС!»
А я сказала: «Мы сядем на поезд».
Кое-кто робко хихикнул, и она спросила: «Вы считаете, это смешно?» В классе повисла тревожная, или даже тягостная напряжённость (красным карандашом дважды подчеркните слово «тягостная»). Затем она отправила меня к директору.
Это как раз то, что меня сильно напрягает. Потому что когда я прихожу в кабинет Дениса Болье (это директор), чтобы обсудить мой нехороший поступок, я не в состоянии договорить до конца ни одной фразы, не разрыдавшись.
Денис Болье: Почему ты здесь?
Я: Потому что я сде-е-е-е-елала-а-а-а… (Окончание предложения невозможно понять, оно состоит из всхлипываний, сопения и обрывков слов.)
В общем, это очень напрягает.
Короче, я явилась в кабинет Дениса Болье. Даже сквозь мои рыдания он сумел понять, что именно я сделала (как мне показалось, он с трудом удержался от смеха, не знаю почему: то ли из-за того, что я плакала, то ли его рассмешила моя шутка). Потом он позвонил моей маме, а она в итоге решила лишить меня «Холма одного дерева». Я очень расстроилась.
Если бы она оставила меня без спагетти, то я была бы голодной, но это было бы не так мучительно. Да, именно, мучительно. Нет, не надо всё преувеличивать. Но моя мама – маньяк чистоты, и однажды она меня накормила жидким мылом. На самом деле это была ошибка: она перепутала бутылку с шоколадным соусом и бутылку со средством для мытья посуды (не знаю уж, как ей это удалось). Мы тогда очень смеялись, и в отместку я ей тоже налила мыла. Она его съела и согласилась, что оно довольно сносное.
Мама кричит из кухни, что ужин готов.
В конце концов, я очень хочу есть; поэтому радостно, что без ужина меня не оставили.
Я: Да, да, иду-у-у-!
Иногда она в самом деле действует мне на нервы.
Моя мама не помнит той истории, когда вместо бутылки с шоколадным соусом в дело пошла бутылка со средством для мыться посуды. Как унизительно! Тот случай – одно из значимых воспоминаний моего детства, а она ничего не помнит. Мне кажется, если ты выпил жидкого мыла, то уже никогда об этом не забудешь. Но я подумала, что раз у неё такая плохая память, может, она забудет и о моём наказании. Поэтому я попробовала пойти смотреть «Холм одного дерева», но она всё помнила. Пожалуй, у моей мамы избирательная память, и это часто работает не в мою пользу.
