Книга, которую можно было бы назвать "А что, если?.." Если бы мы могли поменять в нашем мире одну, но важную черту? Как изменилась бы наша жизнь и жизнь людей вокруг? Как жить в мире, где профессия определяется раз и навсегда, и за право работать ты отдаешь большую часть внутренней свободы?Что случится с миром, где человечество может испытывать любовь и влечение только один раз в год? А как в таком мире будет житься мальчику, который умеет любить всегда, почти как мы? А если только ты один видишь внутреннюю суть человека как звезду в его груди, можешь понять его суть по рисунку протуберанцев, а если захочешь – то и погасить светило? Книга «Почти как мы» о мирах, где всего одна черта отличает их от нашего, привычного, мира. И о судьбах людей, так похожих на нас. Представьте, какой могла бы быть ваша жизнь в одном из этих миров!
Питер листал газету «Работа для вас», с каждым движением все яростней терзая листки. Сарказм его комментариев был просто запредельным. Казалось, случайно капнет слюна – и газета проплавится насквозь, истекая едким дымом.
– Нет, ну ты только послушай!.. «Требуются операторы систем орошения, степень врезки на испытательном сроке – пятьдесят процентов, в дальнейшем возможно снижение до тридцати процентов при успешном прохождении практики». Что там они собрались синхронизировать? Падение капель в дождевальной установке?! Или вот, еще лучше: «Менеджер по продажам. Врезка восемьдесят процентов, при успешном прохождении испытательного срока снижение до пятидесяти». Что это вообще?! А я-то где там останусь?
– Со мной, после работы, – сладко потянувшись, сказала Влада. От ее движения общажная кушетка противно скрипнула, Влада недовольно поморщилась. Все в этой казенной комнате ее раздражало – сколько ни убирайся, ни пытайся навести уют – обшарпанные стены и допотопную мебель этим не прикроешь. Да еще и соседки-неряхи. Да что говорить, общага – она общага, все в ней общественное. Владе до дрожи хотелось своего, личного. А Питер все продолжал возмущаться:
– Ага, как же, там тоже будет «притирочка», да еще и похлеще! А в брачном контракте сколько потребуешь? Шестьдесят? Или чего уж мелочиться – девяносто, как в Заокеании?
– О, мы уже говорим о брачном контракте? – Влада снова потянулась. – А я думала, просто хотим свалить из этой общаги с тараканами… Эй, ну не дуйся, – она потерлась о его ногу ступней в ажурном чулке. – Ты же славный, талантливый, а потом папа поможет, и все получится. Но ты же понимаешь – на работу без врезки никак…
При упоминании отца Питер скривился:
– И ты туда же, тоже поддерживаешь эту столетнюю дичь? На сколько ты подписалась на своей работе? На сорок? И что эти сорок значат, ты понимаешь? Ты ж никогда уже с этой должности не соскочишь, врезка не позволит!
– А кто тебе сказал, что я хочу соскакивать? Меня все устраивает, по крайней мере пока, а там видно будет. Ты впустую бесишься, врезку никто не отменит, только нервы зря тратишь… – она продолжала скользить пальцами по его ноге, поднимаясь все выше. – Эй, ну иди сюда, это все будет потом, а соседки придут уже совсем скоро…
Питер с Владой был уже почти год, то разбегаясь, то сходясь по новой, и он прекрасно знал, что сейчас будет. Это успело ему порядком приесться, как и навязчивые намеки на совместную жизнь, да и вообще вся она – простая и вульгарная девица с района. Но так хотелось хоть немного отвлечься…
Влада потянулась и лизнула его в шею, одновременно недвусмысленно потершись коленкой о Питерову ширинку. И печальная газета «Работа для вас» на целых полчаса осталась без должного внимания.
Но Питер так и не расслабился, уходил напряженный, с тревожной складкой на лбу. Зря только Влада старалась, покупала красивые чулки, пробовала новые приемы, рассказанные ушлыми общажными подружками. И чего Питеру неймется – рядом же она, Влада, такая яркая и нежная, и готовая с ним на все, а он… Какая-то псевдосвобода ему, видимо, дороже. А Владе хочется нормальную жизнь, без пьяных соседок, вечного запаха чужого одеколона и жареной колбасы, общажной неустроенности и казенной панцирной постели. Влечение и интерес к Питеру бились в ней, тянули вверх, сладкие мгновения недавней близости нежно отзывались в молодом теле, но вся тяжесть ежедневной неустроенности тянула вниз железными кандалами. А вначале казалось – какая шикарная партия! Высокий, стильный, и отец в министерстве не на последней должности…
«Эх, не жизнь, а одни разочарования», – подумалось Владе в который раз. А сколько труда вложено, столько сил потрачено – и все, выходит, впустую.
Горячей воды в общаге не было уже два дня. Комендант решение вопроса упорно откладывал, и вечером Влада отважилась наведаться к дяде Славе, вздорному, вечно поддатому красномордому сантехнику общаги. Визит был не из приятных, но мыться под холодной водой казалось еще более противным.
Дядя Слава, как всегда, смотрел футбол и не услышал ни стука Влады, ни как она тихонько вошла. Запах перегара ударил в нос, а уши почти заложило от дядиславиного крика:
– Ну давай же, дава-а-а-ай! Бляха, снова мимо! Эти уроды, сукины дети, опять мухлюют! И как их комиссия пропустила! Какие там пять процентов, все сто, тренер натягивает их по полной, как гондон на коленку…
– Дядь Слав, может, они просто играют хорошо… Вот прям как вы трубы чините…
– Ага, играют, тренер их, видать, знатный чемпион по вылизыванию жоп! Да и ты туда же! В общем, ладно, к ночи зайду, починю, что с тобой делать. Так, и бутылку сразу готовь – такую подставу без бутылки мне никак не пережить.
