– А мне с винтовкой тоже в этом веселье участвовать? – С сомнением поинтересовался Саныч.
– На, держи, – я отцепил с портупеи кобуру с «Ярыгиным» и подсумок с запасными магазинами. – Лучше, чем ничего.
– Пистолет?.. – тон Саныча из сомнительного превратился в крайне подозрительный.
– Да ладно, кому сейчас легко? – Появившийся рядом Зингер помахал таким же «Ярыгиным», только на витом страховочном ремешке и с фонариком, закрепленным под стволом. – У меня вообще боекомплект к пулемету закончился!
– Не накапливаемся! – рявкнул за спиной Бес. – Зашли – и сразу в коридор! Турист – право, Аскет с Сарматом – лево! Зингер… ай, блять вас же двое, пистолетчиков! Ладно, Зингер с Санычем – тыл кройте.
После появления Беса хаотичное столпотворение сразу же превратилось в слаженную боевую работу. Макс первым высунулся в коридор и дал длинную очередь из «РПК». Ловко отошел назад, его место тут же занял Турист. Несколько коротких очередей вправо, хлопок подствольного гранатомета и недалекий разрыв, за которым последовали мучительные крики раненых.
– Заебись положил, – довольно оскалился Турист. – Право – чисто!
– Лево тоже! – Добавил Щукин.
– Пошли! – коротко скомандовал Бес, и мы рванули в пропахшую порохом хмарь.
Выстрел шарахнул по ушам, а приклад ружья ощутимо долбанул по плечу. Фигуру в дыму будто снесло невидимым грузовиком, врезавшись в стену, сектант с грохотом покатился по лестнице вниз. «В этот раз проще. Ни лица, ни крови, как в тире», – отстраненно подумала Саша и вздрогнула от таких мыслей. Бросила ставшее бесполезным ружье и зажмурилась, понимая насколько сюрреалистично, гротескно все, что сейчас происходит. Девушка безумно хотела открыть глаза в уютном салоне своего «Форестера», стоящего на парковке перед домом, или даже на работе, среди кучи бумаг и разрывающихся телефонов. Одновременно с этим Саша понимала, что нужно бежать, и бежать быстро, пока не спохватился товарищ убитого сектанта. Что у него там, пистолет, кажется? Но ноги, будто налившиеся свинцом, никуда бежать не хотели, а подбородок предательски задрожал.
– Толяныч?! Что с тобой, Толяныч? – Раздался снизу недоуменный крик. Понимая, что нужно сделать хоть что-нибудь для того, чтобы согнать накатившее состояние ступора, Саша с трудом набрала в легкие как можно больше воздуха и прокричала:
– Это хедшот, сука!
А потом первый этаж утонул в грохоте автоматных очередей.
Красноярский край,
Емельяновский р-н,
22 июня, воскресенье, 11:30.
Радиационный фон: 45–65 мкР/ч.
Пока я морщился и пыхтел от боли в плече, Сергей Борисович аккуратно затянул шов и выдохнул.
– Ну вот, так получше будет, – заключил он, рассматривая рану. – Там еще и ушиб, картинка не самая приятная, конечно. В этот раз без повязки не обойдемся.
– Спасибо док, – искренне пробубнил я, вытерев со лба проступившие капли пота. – Неудачно приземлился, прямо на плечо…
– Аккуратней надо быть, – усмехнулся хирург. – Хотя после штурма пациентов потяжелее хватает. Настя, дай, пожалуйста, стерильный бинт и пластырь пошире.
– Сейчас, Сергей Борисович, – кивнула медсестра и зашуршала содержимым санитарной укладки, которую принесли из своего бронетранспортера бойцы Росгвардии.
– Вы-то как? – поинтересовался я. – Сектанты эти никого не били, надеюсь?
– Да нет, – покачал головой Сергей Борисович. – Жестковато, конечно, обращались, но… жалко их даже, знаете ли.
– Жалко? – удивился я.
