Я поняла, что если хочу вызвать врача, нужно взбодриться. Немного холодной воды на лицо не повредит. И ванная как раз в пределах досягаемости ползком! Отличная новость!
Рука, рука, нога, нога – я поползла к ванной. Перед глазами все расплывалось, но я поняла, что уже на месте, когда вместо шершавого ковролина под ладонями оказался прохладный кафель. Вряд ли я сумела бы заползти в ванну, но ведь есть душ, и он даже ближе!
Ноги совсем отяжелели, но я ведь эксперт по преодолению трудностей, да еще и пеку лучшие в мире булочки, так зачем мне ноги?
Я смогу заползти в душ по-пластунски! Именно это я и сделала.
Встав на колени, я сумела дотянуться до крана. Я открыла холодную воду на полную и сдернула лейку.
Меня окатило водой. Я не особенно ее чувствовала, но зато видела и легла под поток. Чудесно! Однако холодный душ меня не разбудил.
Голова словно отделилась от тела. Несколько секунд я парила над ним, а потом оказалась в поле, в высокой траве. Небо мерцало всеми цветами сразу: белым, зеленым, синим, желтым. Я сидела на радуге, протянувшейся по сверкающему звездному небу. Это было великолепно.
На мгновение я подумала, что уже в раю, и мысленно улыбнулась.
Ведь я теперь в руках Господа. Он примет всю любовь, бушующую внутри меня.
И освободит.
Я поехал в квартиру Холли, сказать, что подобрал дом.
Мы никогда не говорили по телефону. Я не хотел, чтобы нашу связь можно было отследить по записям звонков, поэтому мы всегда встречались с глазу на глаз. Наверное, это слишком, но таковы обстоятельства. Я должен предпринимать все возможные меры предосторожности.
Я размышлял, не купить ли цветы, но потом передумал. Она мне не подруга. Будет лучше, если наши отношения останутся чисто деловыми.
Квартира Холли находилась в старом доме под названием «Шато». Меня всегда смешат претенциозные названия дешевых жилых комплексов. Кого они пытаются обмануть?
Не без потрясения я обнаружил, что в здании нет лифта. Сердце сжалось от стыда, когда я представил, как Холли карабкается с больной ногой на четвертый этаж. Надо будет найти физиотерапевта, который сможет приходить на дом.
Я специально переоделся в спортивные штаны и толстовку, чтобы не привлекать внимания. Бейсболку с эмблемой Йеля я оставил дома, надев простую синюю.
Я постучал в дверь. Может, она еще в постели, или вообще не дома. Я ведь не позвонил, не мог позвонить заранее, и перспектива прождать весь день на лестнице меня не радовала. Но, к моему удивлению, Холли открыла почти сразу же.
Наверное, замешательство отразилось у меня на лице, потому что она сказала:
– Я была на кухне, готовила завтрак.
Она впустила меня и указала на диван. На самом деле даже не диван, а кушетку с накинутым покрывалом, у меня была похожая в общежитии колледжа. Я сел.
Ее квартира была аккуратной, уютной и болезненно маленькой. Мебель дешевая, но не потрепанная. На стенах теснились фотографии Саванны – школьные портреты, Саванна на катке, Саванна танцует, Саванна на лошади. Сидя здесь, я вспоминал хлипкие деревянные стены и затертый паркет на полу в доме моего детства. Я и не осознавал, какая это дыра, пока не уехал. Интересно, случится ли у Холли такое же озарение.
– Я договорился о покупке дома. Думаю, он тебе понравится, – начал я.
Я решил, что ей захочется услышать подробности, но она лишь махнула рукой.
– Уверена, дом прекрасный, и мне нет нужды его смотреть, по крайней мере сейчас.
Она нервничала. Ее губы были плотно сжаты. Она явно испытывала боль.
– Спасибо за доверие, – произнес я в надежде, что она заметит в моих словах двойное дно. Я говорил не только о доме.
Она пристально посмотрела на меня. Да, она поняла.
– Где моя машина? – спросила она.
Я ответил, что забрал ее, и мы купим новую, как только она захочет. Холли покачала головой. Она спрашивала не об этом.
– Что вы с ней сделаете? – напирала она.
Я почувствовал облегчение. Потому что понял – она не хочет попасться, так же, как и мы.
– Ее разберут, – просто сказал я.
После аварии машина была на ходу, и полиция просто оставила ее на парковке, а Джек попросил человека, работавшего над его фильмами и, по всей видимости, имевшего связи с мафией, избавиться от «Чероки». За тысячу долларов он так и сделал, не задавая вопросов.
– Полиция спрашивала меня, где машина. Я сказала, что не знаю, – объяснила Холли, и я прочел между строк: «и не хочу знать».
Я кивнул. Я ее понял. Я бы тоже на ее месте не хотел знать.
– Мне нужно отдохнуть, – резко заявила она.
Ее голова еще была забинтована, но синяки сошли. Я вдруг ощутил порыв обнять ее, но, разумеется, этого не сделал.
– Я правда думаю, что дом тебе понравится, – добавил я.
Не знаю, почему это было для меня так важно, ведь ей, очевидно, было все равно.
– Меня волнует только Саванна, – сказала она.
Я кивнул. Мне вдруг стало интересно, каково это – волноваться о ком-то. Пожалуй, я иногда ставил потребности Джека выше своих. Но он платил мне за это. Я был ему верен, потому что это моя работа.
– Мы приняли все меры предосторожности, – заверил я.
