– Стеллы нет дома, – пояснила я. – Она уехала в Ландскруну. Я думала, ты тоже поедешь с ней.
Амина не ответила. Стоя под вишней в шортах и майке, она смотрела на меня с самым серьезным видом.
– Что-то случилось? – спросила я и отложила книгу.
Амина огляделась:
– У тебя есть минутка?
– Само собой!
Когда я принесла для нее лимонад и булочку с корицей, она немного расслабилась.
– Я чувствую себя как самая худшая подруга на свете.
– Почему? Что произошло?
Прищурившись, она оглядела сад и сообщила, что ждала с этим до последнего. Она не хотела быть плохой подругой, но страх взял верх. Ее тревожит Стелла.
– Эти парни из Ландскруны, с которыми она общается… Они – плохая компания. Занимаются черт-те чем. Курят и пьют.
– Пьют? Но вам же по четырнадцать лет.
– Знаю.
– Хорошо, что ты мне рассказала, Амина.
Она подалась вперед:
– Обещаешь ничего не говорить Стелле? Если она узнает, что это я… Обещай мне!
Само собой, я пообещала.
Как ни странно, я думала тогда не о Стелле. Больше всего я думала об Амине. Восхищалась ее мужеством, ее естественным стремлением поступать правильно.
– Я рада, что ты пришла ко мне, – сказала я.
Мы обнялись.
В последующую неделю мы с Адамом пытались серьезно поговорить со Стеллой. С этого момента в нашей жизни начался длительный и ужасный период. Чем больше мы пытались урезонить ее, тем больше Стелла отбивалась.
– Не лезьте в мою жизнь! С вами жить хуже, чем в тюрьме!
Когда осенью выяснилось, что Стелла употребляет наркотики, мы с Адамом после долгих сомнений и мучений признали, что придется обратиться за профессиональной помощью.
Так мучительно было сидеть на встречах с директорами, учителями, медсестрами – не говоря уже обо всех социальных работниках и психологах. Никогда еще я не чувствовала себя такой уязвленной и униженной, утратившей человеческую ценность. Никакая неудача на свете не сравнится с осознанием своей родительской несостоятельности.
Микаэль Блумберг предложил мне выход и утешение.
Сидя в зале суда, я оборачиваюсь и снова вижу Александру. В ней мне чудятся черты моей собственной мамы. Все во мне сжимается, когда я думаю, какой неблагодарной она была по отношению к Амине.
Александра встречается со мной глазами. Она еще ничего не знает. Я уверена, что Амина ничего ей не рассказала.
С того момента, как она сообщила мне о том, что произошло, я четко дала ей понять: чем меньше людей знают о нашем плане, тем лучше.
Адам тоже не знает. И Стелла.
Придет время – они всё поймут.
Йенни Янсдоттер повышает голос, и ее острый дискант разрывает тишину зала:
– Стало быть, вы нарушили договоренность со Стеллой и продолжали встречаться с Кристофером Ольсеном?
Амина качает головой:
– Не совсем так.
Прокурор делает удивленное лицо:
– Разве не это вы только что сказали?
– После дня рождения Стеллы я встречалась с Крисом только один раз. В течение недели он несколько раз связывался со мной, но я отвечала, что мы не можем видеться. Он настаивал. Писал, что ему любопытно познакомиться со мной поближе, потому что у нас с ним может что-то получиться.
– Так вы согласились с ним встретиться?
– Я и правда хотела послать его подальше. И согласилась встретиться с ним не для того, чтобы завязывать какие-то отношения или типа того. Просто чтобы от него отделаться. Клянусь. – Она берет новый платок и сморкается. – В пятницу он снова написал мне. На самом деле я договорилась встретиться со Стеллой. Я не хотела общаться с Крисом.
– Но все же согласились?
– Он написал, что приготовил мне сюрприз. Хотел приехать и забрать меня на лимузине. Я сказала, что мой папа отправит его в нокаут, если он появится у нашего дома. Но он не сдавался. И в конце концов мы решили, что он заберет меня у боулинга.
– И он приехал на лимузине?
– Нет, он был на своей машине. Там произошла накладка с бронированием.
Стелла не сводит глаз с Амины. Что из этого ей известно?
– И все это случилось в тот вечер, когда Кристофер Ольсен был убит? – спрашивает Янсдоттер.
– Да.
– Что вы делали потом, Амина? Когда Крис Ольсен забрал вас на своей машине?
– Мы поехали к морю. Точно не знаю, как называется это место, но оттуда, по крайней мере, хорошо был виден Барсебэк. И АЭС. Мы сидели на траве, у Криса была с собой корзинка с вином, хлебом и разными сортами сыра.
Амина замолкает.
– Продолжайте, – говорит ей прокурор.
– Мы ели, пили вино. Посмотрели на закат, а потом…
Амина снова сбивается. Журналист, сидящий впереди меня, роняет ручку – звук разносится по всему залу, когда она ударяется об пол. Стелла оборачивается и смотрит в зал. Глядит на меня потемневшими глазами.
– И что дальше? – спрашивает Янсдоттер. – Что произошло потом?
Микаэль кладет ладонь на руку Стелле, желая успокоить ее.
– Потом он поцеловал меня, – шепчет Амина. – Мы стали целоваться.
Работать с Микаэлем Блумбергом – это просто мечта. Один из лучших адвокатов в стране. Я понимала, что придется много ездить и ночевать по отелям, но Адам тогда всей душой поддержал меня, к тому же это был шанс, который я не могла упустить.
