– Тогда прокурор может продолжать.
Янсдоттер сосредоточенно листает свои бумаги. Помощник указывает ей на что-то в них, делает жесты руками.
– Не понимаю, Амина, – говорит прокурор. – Почему вы не рассказали все это полиции?
– Я не могла.
– А теперь вы можете?
– Я должна, – отвечает Амина. – Ради Стеллы.
Прокурор снова поднимает ручку и подносит ее к подбородку.
– Что произошло после… – Она проглатывает последнее слово. – Что произошло потом, Амина? Вы поехали с Кристофером Ольсеном обратно в Лунд?
– Всю дорогу в машине я ревела. Но у меня не было выбора.
– Почему? Вы могли бы…
– Я так перепугалась! – прерывает ее Амина. – Тут я поняла, что все, о чем рассказывала Линда Лукинд, – правда. Кристофер Ольсен действительно был психопатом. Я пыталась отправить эсэмэску Стелле, но Крис заметил это и отнял у меня телефон. Если бы я только добралась до города, то сбежала бы при малейшей возможности. В сумочке у меня был перцовый баллончик, и я подумала, что если пшикну, когда Крис остановит машину, то смогу выпрыгнуть и убежать.
Йенни Янсдоттер подается вперед, опираясь на локти:
– Почему у вас в сумочке лежал перцовый баллончик?
– Он у меня всегда с собой. Девушка всегда должна быть готова защищаться.
По лицу Янсдоттер видно, что ее не слишком убедил этот ответ, однако она молча делает небольшую отметку в своих бумагах. Потом просит Амину рассказать, что произошло, когда Кристофер Ольсен остановил машину у своего дома.
– В ту секунду, как он заглушил мотор, я пшикнула в него из баллончика. Схватила свой мобильник и попыталась открыть дверь, но она не поддавалась. Крис кричал: «Глаза! Мои глаза!» Наконец я нашла кнопку открывания дверей и кинулась бежать изо всех сил. Никогда в жизни мне не было так страшно. Я была уверена, что он убьет меня, если догонит.
– В какую сторону вы побежали?
– Понятия не имею, я просто побежала прочь. Помню, что я видела перед собой «Польхем» – в смысле, гимназию, но в остальном в голове у меня все смешалось.
– А Кристофер Ольсен, что сделал он?
– В первый раз, когда я обернулась, он сидел в машине. Но потом я увидела, что он выбрался наружу. Я знала, что он гонится за мной, так что я бежала, сколько хватило сил.
Янсдоттер пытается задать еще один вопрос, но Амина не дает ей и слова вставить.
– На парковке у боулинга я заметила компанию парней. Так что я затормозила и пошла к станции, спрятавшись за ними. Я все время оборачивалась, но Криса не было видно. Казалось, он решил на меня плюнуть.
– Вы позвонили в полицию?
– Ясное дело, эта мысль сразу пришла мне в голову, но потом… – Амина качает головой. – Потом я начала думать, чтó в этом случае произойдет.
– Что вы имеете в виду? – спрашивает Янсдоттер.
Амина тяжело дышит. Ее спина ходит ходуном.
– Оставалась неделя до начала занятий на медицинском факультете. Я еще с детства мечтала стать врачом.
– Стало быть, вы никому не рассказали о том, что вас изнасиловали?
– Я побоялась. Подумала о папе. Понимаю, это звучит глупо, но папа был бы в шоке, если бы узнал. Я очень боялась, чтó он в этом случае может натворить. Кроме того, Линда Лукинд уже подавала на Криса заявление в полицию, и это ни к чему не привело. Такие, как он, всегда выходят сухими из воды.
У меня уже нет сил слушать дальше. Я мечтаю лишь о том, чтобы все это поскорее кончилось. Адам косится на меня, и я не знаю, как он воспримет правду.
Амина немного повышает голос:
– Стеллу тоже изнасиловали.
Проходит несколько секунд, прежде чем до меня доходит смысл ее слов. Я охаю так, что журналист, сидящий впереди, оборачивается.
Что ты творишь, Амина?
– Ей было пятнадцать лет.
По залу проносится шепот. Я вжимаюсь в стул. Мне хочется провалиться сквозь землю.
– Ее родители тоже не стали доводить дело до суда, – произносит Амина.
Все взгляды устремляются на нас с Адамом. Мне кажется, я сейчас рассыплюсь в пыль.
– Мама Стеллы сама адвокат, она прекрасно знала, что такое процесс по делу об изнасиловании.
Амина, умоляю! Прекрати!
Мне хочется провалиться сквозь землю. Адам смотрит прямо перед собой остановившимся взглядом.
– Такого процесса я бы не выдержала, – продолжает Амина. – Мне это сразу было ясно. Чтобы все сомневались в твоем поведении, говорили, что ты сама виновата, – а потом наблюдать, как Крис будет оправдан или максимум получит несколько месяцев тюрьмы! Я помнила, как ужасно чувствовала себя Стелла, когда ее изнасиловали, – и видела, насколько раздавлена и уничтожена была Линда Лукинд.
Я начинаю понимать, что делает Амина. Она умная. Сейчас она жертвует моей репутацией ради Стеллы. Она догадалась, что я стала бы возражать, и потому ничего мне не сказала. Взглянув на Йорана Лейона и возмущенных присяжных, я понимаю, что все сработало.
– Когда вы рассказали об этом Стелле? – спрашивает Янсдоттер.
Амина опускает плечи:
– Я ей не рассказывала. Да и не смогла бы.
Стелла смотрит на нее. Она пытается вызвать в себе гнев, но на лице у нее – только горе.
– Вы ничего не сказали лучшей подруге?
Амина опускает глаза в стол:
