– Наверное, не так принципиально, откуда я это знаю. Мне рассказал один человек. Вопрос в том, почему
Агнес Телин промокнула салфеткой губы.
– Я не могу обсуждать с вами ход предварительного следствия, но я гарантирую…
– В данный момент у меня нет оснований полагаться на ваши гарантии. У меня такое чувство, что вы не делаете свою работу.
– Очень жаль, что у вас такое чувство, – произнесла Агнес Телин. – Но это не так.
Я сделал глубокий вдох:
– Линда Лукинд в течение многих лет подвергалась избиениям и унижению со стороны Кристофера Ольсена. Когда же она наконец решилась заявить в полицию, вы не стали ее слушать и закрыли дело. У нее были все основания вершить правосудие самолично. Она хотела отомстить человеку, который сломал ей жизнь. Бывают ли более очевидные мотивы? Кроме того, у нее есть как раз такая обувь, которая была на убийце. Вы можете объяснить мне, почему она на свободе, в то время как моя дочь сидит за решеткой, даже не имея возможности поговорить с родителями?
Агнес Телин покосилась на дверь. Было очевидно, что ей трудно что-либо возразить.
– Все это смахивает на предвзятость, – продолжал я. – Беспредел.
– Я понимаю, что вы ощущаете фрустрацию, однако нам известно гораздо больше, чем вам, Адам. Положитесь на нас – мы делаем все от нас зависящее, чтобы выяснить истину.
– Но почему тогда вы не рассказываете, что вам известно?
Она почесала нос.
– Я могу сказать так. У нас были основания не доверять словам Линды Лукинд. Мы провели обширное расследование в связи с обвинениями, которые она выдвинула против Кристофера Ольсена, и следствие было закрыто из-за отсутствия доказательств. Ничто не указывало на то, что нечто подобное происходило в действительности.
– Вы хотите сказать, что Линда Лукинд лжет?
Агнес Телин закусила губу.
– Я просто рассказываю, к чему пришло следствие.
Агнес Телин подождала, пока я не размешал сахар в чашке.
Неужели Линда Лукинд провела меня? Стало быть, это она сошла с ума, а не Ольсен и обвинила его в избиениях, чтобы отомстить.
– Ведь скорее правило, чем исключение, что мужчины, избивающие своих жен, уходят от правосудия? – спросил я.
– Чаще всего трудно бывает найти весомые доказательства, – сказала Агнес Телин. – Но в данном случае обнаружилось так много неясностей, что я советую вам осторожно относиться к сведениям, полученным от Линды Лукинд. К сожалению, больше я ничего не могу сказать.
Этого и не требовалось. Она не сомневалась, что Линда Лукинд солгала по поводу Кристофера Ольсена. Я тоже был убежден, что Линда что-то скрывает.
– Однако это мало что меняет. Если Линда Лукинд готова была выдвинуть против бывшего сожителя лживые обвинения, то с таким же успехом могла и применить насилие. Вы ведь это понимаете?
Агнес Телин попыталась скрыть ладонью вздох:
– Я слышу, что вы говорите, Адам.
Я стиснул зубы. Она слышала, что я говорю, но не намеревалась ничего предпринимать.
– Когда вы в последний раз разговаривали со Стеллой по телефону? – спросила она.
Какое это имеет отношение к делу?
– На самом деле я точно не помню. Мы почти никогда не разговариваем по телефону. Я перестал звонить – она все равно не отвечает. Переписываемся эсэмэсками или в мессенджере.
– Вы сказали, что связывались с ней по эсэмэс в пятницу вечером.
– Ну, не совсем связывался. Я послал ей сообщение, но не получил ответа.
– Вы уверены?
Я не спешил отвечать. Может быть, полиции удалось восстановить сообщения Стеллы? Или они конфискуют у меня мобильный и исследуют его содержимое? Не стоит попадаться на лжи, которая в дальнейшем не будет иметь ровно никакого значения.
– Честно говоря, не помню. Может быть, ответила, а может, и нет.
Комиссар откашлялась.
– Когда вы в последний раз видели мобильный телефон Стеллы?
Что? Я отвернулся, чтобы скрыть изумление. Полиция не обнаружила мобильник Стеллы? Я считал само собой разумеющимся, что они забрали его во время обыска.
– К сожалению, не помню.
Агнес Телин сделала отметку в блокноте.
– Вы видели телефон после того, как Стеллу задержали?
Что все это значит? Где же телефон Стеллы, если полиция его не нашла?
– Нет, – ответил я.
Агнес Телин резко втянула носом воздух:
– Это очень важно, Адам. Вы помните, что было надето на Стелле, когда она вернулась домой в пятницу вечером?
Меня прошиб холодный пот.
– Это что – допрос? Я имею право не отвечать на ваши вопросы.
Телин молча смотрела на меня.
– Я не обращаю внимания на одежду. Моя жена всегда сердится на меня, что я не замечаю ее обновки.
Агнес Телин делано улыбнулась:
– Но ведь вы разговаривали со Стеллой, когда она вернулась домой? Вы видели, в чем она была одета?
– Да, пожалуй.
– Вы не обратили внимания на что-нибудь необычное? Пятна или что-нибудь еще?
– Было темно. Не помню точно…
Не помнить – это не совсем то же самое, что лгать. Я использовал малейшую лазейку, чтобы отвертеться. Тем временем Телин нервными пальцами перелистывала свои бумаги.
– Когда вы впервые услышали имя Кристофера Ольсена?
– В субботу, – честно ответил я. – Когда узнал, что вы задержали Стеллу.
