– Это было пять лет назад, мы тогда готовились к съемкам «Случайных поцелуев» и искали актрису на главную роль. Мучались ужасно! Никак не могли найти! Прихожу я однажды на встречу с продюсером и вдруг вижу это выразительное лицо… у меня сердце замерло: она! Вылитая Маша, как я ее представлял! У меня полное огорчение: ну почему такое удивительное лицо – у секретарши! У помощницы продюсера, помните, Катерина Жукова – в то время была известный продюсер… И вот мы говорим о том о сем, я мысленно кусаю локти… и вдруг Катерина говорит, что ее ассистентка на самом деле – актриса!
Полупрозрачный Распашный поблек и растаял, когда Жукова нетерпеливо забибикала застрявшим на зебре подросткам. Аля неохотно вынырнула из своих грез.
Жукова вела джип сама – Саврасов был в отпуске – и, занятая вождением и своими мыслями, не вступала с помощницей в беседы. Аля же молча нежилась на соседнем кожаном сиденье и воображала свой звездный час. Ведь может быть – вероятно – скорее всего, Распашный заметит ее, очаруется, восхитится… и немедленно позовет на пробы! Немедленно! А уж после проб – понятно, что будет после проб… В приливе благодарных чувств Аля даже подумала, что потом, когда станет звездой, всегда будет упоминать, что именно Катерина свела ее с Распашным.
Всего за четверть часа они доехали до ресторана, располагавшегося в тихом уголке недалеко от Тверского бульвара, в Козихинском переулке.
В темной, сверкающей зеркалами и хрусталем прихожей их встретила хозяйка зала, строгая девица в белой блузке с жабо. Когда Альбина только приехала в Москву и искала работу официантки, она побывала в паре подобных дорогих заведений – точнее, именно в их прихожих. Дальше ее не пускали, сразу вели на служебную половину для собеседования. Но потом не перезванивали, и Аля так и не узнала, почему она оказалась недостаточно хороша для работы подавальщицей в ресторанах с шелковистыми скатертями. А теперь она оказалась здесь гостьей…
– У меня заказан стол на шестерых, – сказала начальница. – На Жукову.
Подождав, пока они отдадут пальто гардеробщику, хозяйка зала повела их вперед, и перед ними распахнулся светлый и роскошный зал.
– Мои друзья уже пришли? – спросила Жукова.
Нет, не пришли – что Катерине не понравилось.
Аля между тем вертела головой, рассматривая все вокруг. Здесь были и росписи на стенах (что-то с нимфами и развалинами), и пышные, как клумбы, дворцовые люстры, и гипсовые бюсты, и гравюры в карминовых паспарту, и лепнина, и метрового роста апельсиновые деревца в кадках. Всего было много, все было в вензелях и узорах и каждая вещь лезла в глаза. Общую парадность места снижали лишь посетители, было даже удивительно, отчего они не во фраках и вечерних платьях, а вот так, по-простому, в свитерах-костюмах, и отчего не вкушают эти гастрономические шедевры с растроганной слезой в глазу, а заурядно едят (кое-кто даже чавкал).
Хостес привела их в зал, предназначенный для курящих, и убрала табличку «Reserved» с круглого стола, защищенного от сторонних взглядов двумя густыми кустами в золоченых кадках.
– Старый хрен! – пробормотала себе под нос Катерина, садясь за стол. – Самсон Павлиныч…
– Вы о… Распашном? – осмелилась спросить Свирская.
– О ком же еще! Кого я тут жду? – воскликнула продюсерша, только что приехавшая с опозданием на полчаса.
Аля предложила позвонить режиссеру и узнать, не застрял ли он в пробке и когда прибудет.
– Святая простота! – закатила глаза Жукова. – Да он просто не захотел приезжать первым. В игры со мной играет, – и она хохотнула недобрым смехом. – Ну посмотрим, обыграет ли.
Впрочем, не успели они прождать и пары минут, как у стола послышался веселый голос, по-барски чуть растягивающий гласные:
– А вот и мы, Катюша! Простите нас, черепах, – пробки, пробки!
Лицо Жуковой волшебным образом преобразилось. Секунду назад это была раздраженная мегера – и вот уже навстречу Распашному встала королева-солнце с сияющей, самой дружеской и искренней улыбкой. «Вот кто актриса!» – пораженно подумала Аля.
Катерина заверила режиссера, что опоздание его – сущая ерунда, расцеловалась с ним в обе щеки, затем ласково поприветствовала сухощавого лысого носача, сжав его руку обеими руками. А затем небрежно кивнула третьему пришедшему – румяному молодому мужчине. Заметив последнего, Аля чуть не ахнула: это же и был тот мерзавец Глеб, что настраивал против нее Углову на прослушивании. Увидев Алю, он прищурился, припоминая, где мог видеть ее лицо.
Впрочем, уже через миг злодей и свинья канул для Али в тень, потому что здесь рядом с ней был Распашный! Распашный! Аля не раз видела его лицо на фото и по ТВ, и теперь в его живом присутствии был какой-то оттенок нереальности, словно вот-вот должно было проявиться отделяющее знаменитость стекло экрана.
