Америка ахнула, прикладывая ладонь ко рту.
Трэвис посмотрел на меня, в его глазах сверкали слезы.
– Голубка… – задыхаясь, выпалил он. – Я стану отцом?
До Джима наконец дошел смысл происходящего, и он всхлипнул, промокнув глаза:
– У меня будет внучок?
Джек обнял его:
– Поздравляю!
Я снова кивнула, чувствуя, как слезы прожигают мне веки:
– Двое, двое внучков.
Все растерянно посмотрели на меня.
– У нас… – Я вздохнула, сама не веря своему счастью. – У нас будут близнецы.
Семья взорвалась возгласами ликования и аплодисментами. Америка кричала сквозь ладонь.
Джим радостно хохотал.
– Двое? – спросил Трэвис, поднимая руку. Я кивнула, и его губы задрожали. Потом он медленно опустился на колени и обнял меня за талию.
Я обхватила его голову, позволяя ему поцеловать мой живот.
– Ну здравствуй, малышня, – тихонько сказал мой муж.
Я поджала губы, готовая расплакаться. Я видела Трэвиса в ярости, влюбленного, в страхе за наши жизни, обеспокоенного и умиротворенного. Но видеть его эмоции по поводу того, что он станет отцом, – это определенно нравилось мне больше всего.
Он встал и обхватил мое лицо ладонями, целуя меня снова и снова. Я смахнула слезы с его щек, потом со своих, поворачиваясь к Джиму:
– Вы станете дедушкой!
– Да, черт побери! – выдохнул Джим, обнимая нас. Все радостно завопили, по очереди нас поздравляя. Мы обнимались, снова и снова.
Мои сестры плакали, а потом братья тоже прослезились от счастья.
Я мечтала об этом моменте с самого детства. Любовь, которую я чувствовала ото всех в этой комнате, была моей величайшей надеждой, как и то, что я влюбилась в непредсказуемого, вспыльчивого ловеласа с татуировками, от которого никто не ожидал, что он остепенится, и моя жизнь была более прекрасной, чем моя самая идеальная мечта.
