И тут в чью-то умную голову забрела мысль: "А вдруг эта зараза от энтузиазма, проявленного слушателями доклада Нашего всего, каааак шандарахнется, да еще и напугает Всё до заикания!"
Долго ли, коротко, но сняли эту люстру с потолка и добрались до огромного крюка по размерам вроде тех, что на подъемных кранах стоят. "А вдруг этот крюк да и не выдержит люстры?" – была вторая начальственная мысль.
Вытащили и этот крюк и потащили к самым ученым людям. То бишь в университет. Притащили его туда: "Нам надо заключение, что крюк этот выступление нашего дорогого Никиты Сергеевича выдержит. А если заключение будет, что выдержит, а он не того, то сами знаете о каких заключениях пойдет речь." Тут граждане доценты с кандидатами начали свои умные лысеющие головы почесывать. С одной стороны очевидно, что такая махина десять таких люстр выдержит. А с другой, а вдруг!? И принялись они многострадальный крюк и обсчитывать, и экспериментально нагружать. Даже на предмет трещин облучили.
И подписали дрожащими ручками заключение: вввввввыддддержит.
И была 172-я ночь, и были дозволенные речи закончены ровно по расписанию криками "да здравствует слава!" Выдержал! Урааааа!
И еще пятьдесят лет выдерживал. Да и сейчас, вроде, не собирается. Вот, значит, может наука! Если хочет.
Раз уж речь зашла о том единственном и неповторимом визите Никиты Сергеевича, то перескажу и рассказ покойного тестя об еще одной речи во время того же визита. Вкратце.
Захотел тогда же Никита Сергеевич выступить перед народом. Для чего вечером на Театральную площадь (кто бывал в Ростове, тот знает) собрали коммунистов и беспартийных. И вечером НС выступил с балкона здания, как это делали первые большевики. Перед этим он, видимо, хорошо принял, поэтому речь была не слишком связной, но весьма убедительной.
Начал он с того, что сообщил, что был на казахстанской целине. "Ну и что? Горы зерна гниют! Горы! Вредительство! И кто руководит там? Сплошные … да … . Я только что вот из Краснодара приехал. Кто там первый секретарь? Полный дурак! И какой дурак его туда назначил первым секретарем?" После чего дорогого Никиту Сергеевича как-то отвлекли от микрофона и объявили митинг закрытым.
Почему-то вдруг вспомнился день смерти Сталина в момент объявления о ней по радио. В Сталинграде. Взахлеб рыдающая толстая маленькая соседка-еврейка. Были еще две соседские сестры, одна из которых была моего возраста (за год до того я твердо заявил ее мамаше, что намерен на ней жениться, было тогда мне лет пять). Ее сестра-пионерка почему-то завела патефон, надела пионерский галстук и стояла, отдавая салют. Фантасмогория. Такое, если покажут в фильме, покажется невероятным. Однако же было.
Когда-то, когда Советский Союз почти уже закончился, а новое государство еще и не начало дышать, мой знакомый рассказывал о своем знакомом, что тот мучается вопросом, стоит ли ему принять предложение стать командиром городского батальона омона или собра, теперь уж не помню, как он тогда должен был назваться. И я, как гениальный провидец, говорил, что это очень опасно, потому что пройдет не слишком много времени, как народ примется за всех подобных граждан. Провидец…
Был Жданов очень неглупый человек, в чем-то даже очень умный, но испорченный властью, побывавшей в его руках. И жутким количеством подхалимов в университете, которые пели ему песню о его гениальности и о том, что он должен бы быть на самом верху. Вообще, я давно собирался о нем написать, но все случая не было.
