- А как же, -ответил я спокойным тоном.
- Так почему же я должен ждать? Почему?! - побагровев, закричал Карандаш и топнул ногой.
Учеников как ветром сдуло.
Пришел Карандаш к себе, а они уже стоят, выстроившись в его гардеробной.
Разнос Карандаш устроил им приличный. Через полчаса они вернулись понурые и злые. Мы с Романовым еле сдерживали смех. Брайм и Шуйдин не хотели на нас смотреть. А Куксо, тот ничего, воспринял все спокойно. Посмотрел на меня и сказал:
- Ты молодец. Ничего не скажешь. Разыграл здорово!
Дня через два я снова захожу в нашу гардеробную и, видя трех учеников, улыбаясь, говорю:
- Папа вас кличет.
Не успел рот закрыть, а их уж нет. Тут я перепугался. Карандаш-то их вовсе и не звал. На этот раз от Карандаша попало мне, правда, не так сильно, как ученикам, но все же.
- Ну как вам мои ребята, нравятся? - спросил как-то меня Михаил Николаевич.
Я, как всегда, постарался ответить уклончиво: рано, мол, еще о них судить. Карандаш же, будто и не услышав меня, сказал:
- Хорошие ребята. Вот Шуйдин - мужик серьезный. Он по-настоящему цирк чувствует.
Действительно, самым старательным и серьезным из учеников оказался Михаил Шуйдин. Как только мы приехали в Саратов, он, часами просиживая перед зеркалом, начал искать грим. Ежедневно занимался акробатикой, жонглированием. Михаил часто говорил со мной, расспрашивал о Карандаше, о нашей работе. Наверное, он обращался чаще ко мне, чем к другим, потому что знал меня раньше. Мы познакомились с ним зимой 1947 года, когда я еще учился в студии.
В красном уголке цирка тогда проходил просмотр клоунов для так называемого колхозного филиала. (При цирках в те годы работали филиалы, артисты которых ездили по области, выступая в Домах культуры и клубах. Потом эти филиалы были заменены группами "Цирк на сцене".) Комиссия просматривала претендентов на вакантные места. Наш студиец Алексей Коновалов, не закончив учебы, решил уйти в филиал. С Михаилом Шуйдиным он подготовил клоунаду для просмотра. Михаил же в то время занимался в цирковом училище. До войны он около года проучился в цирковом училище, мечтая стать турнистом. Когда началась война, он ушел в армию и, закончив танковое училище в звании лейтенанта, попал на фронт, где командовал танковой ротой. В годы войны он получил серьезные ожоги, долго лежал в госпитале. После войны Михаил восстановился в цирковом училище. Продолжать занятия на акробатическом отделении-работать на турнике из-за обожженных рук он не мог. Жил в то время в Подольске с женой и маленьким сыном. Стипендия небольшая. Поэтому он и решил перейти из училища в филиал. Конечно, все это я узнал не в первый день нашей встречи, а значительно позже. А в тот день Алексей Коновалов подвел меня к коренастому парню и сказал:
- Вот познакомься. Это Миша Шуйдин. Мы с ним сегодня просматриваемся.
- А что показывать будете? - спросил я.
- "Пум-гам".
"Пум-гам"-старое цирковое антре. Его суть в том, что Белый стреляет из пистолета, а Рыжий ловит пули ртом, а потом выплевывает их на блюдечко. В финале у Белого осечка, а Рыжий все равно сплевывает пулю.
Михаил Шуйдин - Белый. Чтобы скрыть следы от ожогов, он обильно замазал лицо гримом. Где-то достал старый клоунский костюм-белые чулки, обтягивающие тонкие как спички ноги, короткие штаны, курточку, расшитую блестками, белую шапочку. В таком виде он выглядел невзрачно, но ходил важно, произносил текст приятным по тембру голосом.
- Скажи мне, Алекс, - басил Шуйдин, начиная клоунаду. - Почему ты сегодня такой грустный?..
Мы, студийцы, пришедшие на просмотр, чтобы поддержать своего товарища, Алешу Коновалова, хотя и видели, что все идет плохо, но тем не менее громко смеялись и старательно аплодировали в финале. Алексея и Михаила зачислили в филиал.
Вечером, отмечая удачу Алеши и Миши, мы долго сидели в цирковом буфете. После стакана портвейна, как всегда, пошли разговоры. Алеша Коновалов сказал о Шуйдине:
- Ну, Миша у нас боевой танкист. Вся грудь в орденах.
- Правда? - спросил я у Миши.
- Да. Два ордена дали: боевого Красного Знамени и Красной Звезды, медали...
- А почему не носишь? -удивился я. В то время большинство вернувшихся с фронта носили боевые награды.
- А зачем? - спокойно сказал Миша. - Показать всем, что вот, мол, какой я?
Второй раз с Мишей мы встретились года через полтора, когда я с группой Карандаша ехал через Москву.
