По неизвестным причинам у Гарри Поттера оказался весьма скромный магический потенциал, однако он, не унывая по этому поводу, успешно находит способы, как настучать по голове великим тёмным и светлым магам, которые мешают ему жить. Вас ждёт море юмора, океан позитива и отличное настроение на весь день!
========== Год первый. Гарри Поттер и Философия Дурслей ==========
Вернон и Петуния очень старались вытравить из Гарри магию, и достигли в этом определённых успехов.
— Хагрид, — тихонько сказал Гарри, — я думаю, что ты ошибаешься. Я не волшебник и не могу им быть. Магии не существует.
Но, к его удивлению, Хагрид только рассмеялся.
— Не волшебник, как же! Разве рядом с тобой никогда не происходило ничего необычного, когда ты злился или был напуган?
Гарри, глядя на огонь в камине, хорошенько подумал и смущённо ответил:
— Да вроде бы нет.
— Быть того не может! А ты никому не перекрашивал волосы, и не оказывался на крыше, убегая от обидчиков?
Гарри отрицательно покачал головой:
— Нет, никогда.
— Ну ладно, мне, конечно, не стоит этого делать, но я все же покажу тебе что-нибудь. — И он повернулся к Дадли: — Эй, толстый, хорош точить чужие торты, сейчас магию будем творить. — А потом негромко спросил у Гарри: — Тебе что больше нравится, пятачок или свиной хвостик?
— А вы сложный клиент, не так ли, мистер Поттер? — рассеянно пробормотал Олливандер. — Не волнуйтесь, где-нибудь здесь обязательно найдётся то, что вам нужно. Полагаю, вот это… а почему бы и нет? Необычное сочетание: остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка.
Гарри взял палочку, которую протягивал ему мистер Олливандер. В предыдущие попытки Гарри ничего не почувствовал, как будто в руки ему совали прутики из обычного дерева, и даже стало казаться, что всё это было каким-то искусным розыгрышем. В любой момент он ожидал, что на него со смехом выскочит ведущий с телекамерой.
Но эта палочка показалась Гарри слегка тёплой, когда он взял её в руки. Он поднял её над головой, со свистом опустил вниз, разрезая пыльный воздух, и… одинокая тусклая искорка соскочила с кончика и погасла ещё до того, как достигла пола.
Хагрид закричал и захлопал в ладоши, но мистер Олливандер выглядел крайне озадаченным:
— Любопытно… очень любопытно…
Гарри не стал уточнять, чему там любопытствует мастер, поскольку увлечённо разглядывал свою волшебную палочку. Искрами Дадли, конечно, не напугать, но, вкупе с недавней демонстрацией от Хагрида, перспективы налаживания отношений с Дурслями однозначно завораживали.
— Поттер, Гарри!
Гарри сделал шаг вперёд, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шёпотом.
— Она сказала Поттер?
— Тот самый Гарри Поттер?
Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперёд, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала чёрная стена. Он ждал.
— Хм, — прозвучал тихий голос, как будто источник звука был где-то очень далеко. Гарри напрягся, чтобы расслышать, что говорит Шляпа, но уловил лишь несколько слов. — Трудный. Какой же трудный выбор! Есть мужество, дерзость и желание проявить себя… даже и не знаю, куда определить тебя… — весело пробормотала Шляпа.
Гарри ухватился за края табурета и мысленно прокричал:
— Только не Слизерин, только не Слизерин!
— Говоришь, не Слизерин? Но этот факультет поможет тебе достичь величия. Возможно, даже станешь директором школы!
— О, круто, тогда я смогу сжечь тебя в камине? — как можно менее наигранно поинтересовался Поттер.
— Ну, нет так нет, — сразу же сдалась Шляпа, и прокричала:
— Гриффиндор!
Растерянный от волнения, но довольный собой, Гарри медленно снял Шляпу и побрёл к столу своего факультета.
— Мистер Поттер, вы с таким интересом уставились в телескоп, как будто первый раз в жизни увидели ночное небо. Что вы там нашли?
Гарри неохотно оторвался, чтобы ответить профессору астрономии:
— Да, мэм, вы совершенно правы! Я никогда не видел звёзд. Меня всегда запирали в чулане ещё до захода солнца.
И, не дожидаясь ответа профессора, он продолжил смотреть в телескоп, не обращая внимания на то, что небрежно брошенные им слова произвели эффект разорвавшегося снаряда. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем профессор пришла к выводу, что Поттер шутит, и смогла продолжить нормальным голосом:
— Ваша увлечённость… поражает. Надеюсь, что она не испарится через пару занятий.
— Не стоит волноваться, ночное небо столь прекрасно, что мне даже не придётся прикладывать к этому никаких усилий.
— Хотела бы я, чтобы все ученики в школе были так же увлечены ночным небом, как и вы.
— Это вряд ли. Не думаю, что они захотели бы испытать на себе все те обстоятельства, которые привели меня к этому.
И профессор задумалась: что за странный юмор у этого Поттера, аж плакать хочется…
— Эй, Поттер! Не хочешь сыграть во взрывные карты?
— Тс-с, — сказал Гарри, наклоняясь вперёд, чтобы расслышать тихие слова профессора по Истории Магии. Вместо того, чтобы сосредоточиться на лекции, ребята развели балаган, как будто профессора не было в классе, а Уизли так вообще откровенно храпел на своём столе. И только Гермиона Грейнджер пыталась сохранять внимание.
— Народ, отстаньте, дайте послушать!
— Да ладно! Это же смертельно скучно! Как ты можешь это терпеть?
