17 текстов, победивших в литературном опен-колле МИФа.Все произведения объединены темой выбора. Кофе или чай? Соцсети или книга? Быть честным или благоразумным? От наших решений зависит завтра, а вместе с этим и вся жизнь. Участники конкурса рассказывали о своем опыте или о том, что никогда не происходило с ними. О том, какая цепочка событий потянулась за (может быть) случайным решением. О том, как взмах крыла бабочки стал причиной тайфуна на другом конце света. Получилось свежо, талантливо, неожиданно.
Фёдор Михайлович очень хотел велосипед.
Он бредил о нем днем и ночью, с завистью засматривался на проезжающих мимо велогонщиков, страстно листал рекламные каталоги, словно подросток порножурналы. К тому же весьма Фёдора Михайловича задевало, что у Гришки-грузчика велосипед был (ну и что, что с советских времен, и с погнувшимся рулем, и с ржавой кареткой), а у него, электросварщика второго разряда, не было. Эта вселенская несправедливость тяготила настолько ощутимо, что иногда казалось, будто стадо бизонов яростно отплясывает бачату внутри трепетной грудной клетки.
Фёдор Михайлович не раз пытался накопить нужную сумму на свою мечту, но всегда что-то останавливало. Чаще всего останавливал винный магазин и желание опохмелиться после вчерашнего. А поскольку вчерашнее наступало сразу же, как Фёдор Михайлович открывал глаза, шанс вырваться из заколдованного круга спотыкался о ноль и проваливался в минус бесконечность. Нужен был другой способ.
Другой способ, сама не ведая того, подсказала баба Нюра из Тюмени. В ежегодной открытке ко дню рождения Ленина (баба Нюра давно забыла памятные даты родных, но 22 апреля свято хранила на задворках памяти) написала: «Не забывай молиться, поститься и смотреть программу “Пусть говорят”». Фёдор Михайлович не стал задумываться, как в бабе Нюре соединились советские традиции, внезапная набожность и медийная фривольность. Его настигло просветление.
Всего-то надо хорошенько помолиться о велосипеде!
Оставалась одна досадная деталь: Фёдор Михайлович был человеком, весьма далеким от всего духовного. Его познания о Боге закончились еще в раннем детстве. Он смутно помнил, как помогал маме варить луковую шелуху в кастрюле и красить яйца. Как крашеные яйца связаны с Богом, юный Федя так и не узнал. Но умудренный опытом Фёдор Михайлович решил подойти к вызову Вселенной с умом. «Я сам себе Вассерман!» — восхищался он своей изобретательностью, неся под мышкой справочник по основным религиям.
Такой объем за одну ночь Фёдор Михайлович не читал целых сорок восемь лет, то есть с рождения. Поутру он смог сделать два важных вывода. Во-первых, ислам и иудаизм пришлось вычеркнуть сразу. Велосипед — вещь, конечно, желанная, но не стоила и миллиметра крайней плоти. Хоть справочник и утверждал, что взрослым особям мужского пола переживать по этому поводу не стоит, Фёдор Михайлович решил перестраховаться. Во-вторых, необходимы полевые исследования. Из оставшихся вероисповеданий нужно было опытным путем выбрать то, где оперативнее работает небесная почта.
Вначале был буддизм. Почему Фёдор Михайлович решил, что организация, занимающая подвал соседнего дома, ведет свою историю от Будды Гаутамы, он потом на трезвую голову объяснить не смог. Но в тот момент его так очаровали слова о потоке, ресурсе и балансе, что он размяк и разомлел.
— Добро пожаловать в исцеляющее и трансформирующее пространство! Сейчас мы очистимся от негатива и поработаем с визуализацией, — щебетала дама с наращенными ресницами, с пушапом под шелковым сари и с фруктовым (и откуда такие ассоциации?) именем Агува.
Опомнился Фёдор Михайлович лишь тогда, когда оказался на полу в позе увядшего (как ему самому это виделось) лотоса. Необходимо было медитировать, раскрывать чакры, запускать поток кундалини и делать другие вещи, которые звучали непонятно и подчас стыдно.
— Концентрация, Теодоро, концентрация! — подбадривала Агува, обдувая его своими ресницами, пока Фёдор Михайлович заваливался всем корпусом набок. Он пыхтел и таращился на плакат, где стилизованными под санскрит буквами было ярко написано: «Причиняем добро».
— Спасибо, Агува, я уже в моменте... — прокряхтел электросварщик, падая всеми чакрами на пол.
Но главное разочарование ждало впереди. В конце всех асаноэкзекуций с Фёдора Михайловича стали требовать некий «донейшн».
— Как это — у вас нет? Если окажется, что я зря на вас потратила свою энергию, во Вселенной нарушится баланс!
— Агува обиженно всплеснула руками, из-за чего узоры, нарисованные хной на предплечьях, укоризненно выстроились в сакральное заборное слово.
В тот вечер Фёдору Михайловичу было не на что опохмелиться. В тот же вечер случился инсайт, что буддизм — это не его путь.
«Вся слава Кришне!» — голос прозвучал из-за спины, но наш электросварщик никак не отреагировал. Тогда перед ним внезапно (точь-в-точь как участковый, когда Фёдор Михайлович делает первый глоток) возник лысый молодой человек с косичкой на затылке, одетый явно не по погоде и даже не по стране. В руках он держал целую кипу красочных книг:
— Это источник божественной мудрости! Вы можете пожертвовать сколько не жалко и познать все тайны древней ведической религии.
