Уже были известны способы переработки соленой воды в пресную, но этот процесс занимал очень много времени. Например, из одного литра соленой воды могли получить только сто миллилитров пресной, да и то часов за десять. А о способах получать пресную воду в промышленных масштабах никто и не слышал (даже сейчас люди не смогли придумать такой способ).
Все боялись начала Третьей Мировой Войны. Но никто и не мог подумать, что генно-модифицированные люди, которым и не нужно столько воды, сколько обычным людям, начнут собственную войну. В 1996 их численность была около ста миллионов. Они договорились между собой (ни Диана и ни один из людей не знал, когда они успели) и начали гражданскую войну против людей.
Россия стала одной из стран, где война приняла колоссальный оборот. В один день пять миллионов ГМЧ, находившихся на территории России, принялись убивать. В тот день от рук ГМЧ погибло почти восемь миллионов россиян, больше десяти миллионов были ранены. Но и ГМЧ в тот день понесли серьезные потери. Больше пятисот тысяч из них были убиты. Но Диане этого было мало. Ничто не могло тогда хоть немного порадовать ее. Ведь в тот проклятый день 1996 года, день, когда мир изменился навсегда, убили ее брата. Она редко плакала, считала себя слишком сильной, чтобы рыдать напропалую, но в тот день Диана рыдала, и не могла остановиться. Никто не мог ей помочь, даже Артур. Никто не мог убрать у нее из головы образ мертвого брата с восемью ножевыми ранениями и маской, навсегда застывшего, ужаса на его лице. Именно тогда она и возненавидела всех генно-модифицированных людей и поклялась сама себе, что сделает все возможное, чтобы уничтожить их.
Воспоминания о начале войны и о брате, а может просто боль от пулевого ранения, заставили Диану, к собственному ее стыду, расплакаться.
– Диана? – спросил удивившийся Артур, который до этого видел ее плачущей от силы пару раз.
– Ничего, – она отмахнулась и стала вытирать, полившиеся из глаз, слезы правой окровавленной рукой. – Так, минута слабости. Не принимай всерьез.
– Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится?
– Я же сказала, что все хорошо. Сознание не потеряю, не волнуйся, – огрызнулась Диана.
– Хорошо. Как скажешь, – с грустью в голосе произнес Артур.
– Артур, у тебя сигареты остались? – Ей чертовски хотелось выпить (воды, само собой) и выкурить сигарету, но она знала, что последние капли воды у них закончились еще часа четыре назад. Так что надежда оставалась только на сигареты.
– Ты же бросила.
– Я бросила, когда мы собирались завести ребенка, но… (оказалось, что Диана не может иметь детей) Ты сам знаешь. Я просто курила, когда тебя не было рядом. Ты был так рад за меня. Восхищался моей силой воли, и мне просто не хотелось тебя расстраивать. Снова.
– Перестань. Ты же знаешь, что я тебя никогда в этом не винил, – Диана была рада это услышать, но все равно до конца ему не верила.
Артур полез в карман джинсов, достал помятую пачку сигарет «Gold standard» (они были наиболее распространены среди офицеров). Осталось только три штуки.
– Подожди, – вдруг резко произнес он. – А как ты будешь курить и одновременно закрывать рану?
– Я и не буду ее закрывать, – Диана убрала правую руку от раны, к которой уже почти прилипли две мокрые от крови салфетки.
– В смысле? – озадаченно спросил Артур. – Давай хотя бы я ее закрою.
– Артур! – яростно крикнула Диана. – Не будь идиотом! Какая к черту разница! Это уже ни на что не повлияет. А теперь можешь дать мне гребанную сигарету, пожалуйста?
Диане не хотелось на него срываться, но просто эмоции вдруг переполнили ее.
Артур, слегка пораженный, передал одну сигарету ей, другую засунул в свой рот, придержал зубами, чтобы она вдруг не выпала. Затем убрал пачку обратно в карман, достал из него же зажигалку и прикурил сначала себе, потом Диане.
Знакомое ощущение стало заполнять ее легкие. Она расслабилась. На мгновение ей показалось, что снова может потерять сознание. Хоть Диана и уверяла Артура, что с ней все хорошо, на самом деле чувствовала она себя плохо. Слишком много крови было потеряно.
