Процесс пошел. Померил давление, температуру даже, на всякий случай. Для такого очень вполне сносно. Тридцать семь градусов ровно, сто сорок пять на девяносто миллиметров ртути. Начали инфузию. Теперь только сиди и жди, да меняй флаконы. Ну, и скорость вливания регулировать. А то зальешь слишком быстро – усвоиться не успеет, медленно – опять толку никакого.
Доктор сидел в уголочке, думал о чем-то своем. Только морщился слегка время от времени. Да, тяжкий дух от наследницы. Аж глаза щиплет. Как я этот момент из памяти выпустил. Тоже мне, специалист. Да с этого начинать надо было!
– Будьте добры, принесите таз с теплой водой и два полотенца, – попросил я помощницу.
Ага, сообразила, и бельишко прихватила переодеться. Что ж ты раньше подруге организм не протерла?
– Галина Леонидовна, вы извините, давайте мы вас оботрем немного, – позвал я задремавшую Брежневу.
– А? – встрепенулась она. – Что, воняет от меня? Как от свиньи, наверное. Извините. Не подумала.
Дамочка быстренько раздела Галю. Ночнушку только пришлось срезать, но слегка ожившая принцесса заявила, что ничего страшного, она и в трусах под простынкой полежит, а потом оденется.
После водных процедур стало и вовсе хорошо. Правда, на Брежневу напала плаксивость. И жалко ей было не себя, как это обычно случается, а Борю. Оказывается, Буряце недавно приняли. Обвиняют не то в убийстве актрисы Зои Федоровой, не то в краже бриллиантов у циркачки Бугримовой. И дело не у МВД, а у чекистов – хрен отмажешь через мужа.
Рассказ был бестолковый и сбивчивый. Я даже подумал, что фонтан красноречия надо бы немного прикрутить, и уже перемигивался с Крестовоздвиженским на предмет седативных препаратов. Что бы такого жахнуть, чтобы она и успокоилась, и не пришлось бы потом таскать тело на себе в туалет?
– Будьте добры, сделайте нам чай и перекусить что-нибудь, – попросил я помощницу, так и остающуюся безымянной. Надо хоть узнать, как к ней обращаться, а то невежливо получается.
Она кивнула и встала. Тут загремел замок входной двери, в квартиру зашло, судя по топоту, сразу несколько человек.
Мы вышли в коридор – нам навстречу двигалась толпа коротко стриженных мужчин.
– Ага, вот вы где, – вперед выдвинулся крепыш лет тридцати. Светло-серые брюки, голубая рубашка с короткими рукавами. – А то сказали, что медики в квартиру зашли. Я – следователь следственного управления КГБ СССР Литвинов.
Перед моим носом быстро раскрыли удостоверение, закрыли.
– Мы здесь для проведения обыска…
– Ах вы ж суки! – закричала Галя из комнаты. – Убью, твари!
Я, опешив, оглянулся. Дочка Брежнева вскочила с кровати, вырвав капельницу из руки и поперла на следака как была, в одних трусах.
Отчета про поездку к Гале у меня потребовали. Не сразу, дали сначала дотянуть лямку сборов до конца, а потом вызвали.
Армейка, естественно, крови слегка попила, но не сказать, чтобы много. Какие-то мелкие дрязги, учебные тревоги, полевой госпиталь развернули-свернули. Случаи во время службы потому и запоминаются, что происходит это на фоне ежедневной тоскливой рутины. Там всё за тебя решили уже – построили, приказали. Кончилась – и слава богу.
А вот Юрий Геннадьевич обрадовался. Позвонил, будто откуда-то смотрел, когда я зайду в квартиру. Только я взял трубку, он тут же спросил:
– Приехал? – и не дожидаясь ответа, добавил: – Наконец-то. Сиди дома, перезвоню, – и исчез из эфира.
И что мне теперь, в магазин не сходить? В холодильнике пачка сливочного масла, кусок засохшего сыра и маленький огрызок заветрившейся колбасы, который я с сожалением выбросил в мусорку. Еще в морозилке нашелся суповой набор. Ладно, поставим бульончик. Три вяловатые картофелины с укором смотрели на меня из ящика для овощей. В следующий раз я такой ошибки не совершу. Сначала – поесть, потом – отвечать на звонки.
Неплохой, кстати, супчик получился. Долго я кости не варил, полтора часа на медленном огне – и хватит. Картошка, горсть вермишели – зато горячий. Потертый сыр добавил еще, вообще прекрасно получилось. И с лавровым листом. Эта штука, как пачка соды – одну купил, и на всю жизнь хватает.
Всё переделал. И пыль протер, и посуду помыл. Под звук тихой камерной музыки. Альбом Led Zeppelin «Physical Graffiti». Очень люблю его, потому особо удачные песни включаю погромче. Наверное, чтобы Оксана Гавриловна тоже могла услышать. Я подозреваю, что она ценитель прекрасного и слайд-гитара в «In my time of dying» ей очень по душе. Говорил же – от восторга начала по трубам стучать, просит погромче включить.
Но тут потеху прервал звонок. Ну да, Юрий Геннадьевич объявился. Только чтобы сказать, что за мной заедут в шесть вечера. Вот же гады! Я тут давлюсь супом из топора, а они такие – встретимся через три часа. Нехорошие люди.
