Чеченская война — специфический наркотик. Она затягивает. На нее подсаживаются. Жестокость, мстительность, безрассудство врастают в душу намертво, ломают характер, превращают бойцов в машины убийства с вечным двигателем. Солдаты возвращаются к мирной жизни, надевают «гражданку», влюбляются, женятся, но некоторые из них продолжают вести себя так, будто вокруг война и повсюду — враги…
Серебряная ложка, сточенная с одного бока, словно идущий на убыль месяц, мелодично звякает о край стакана. Казалось, мама с интересом смотрит, как на поверхности чая юлой вращается долька лимона.
— Мне приснился нехороший сон, — говорит она бесцветным голосом, не поднимая глаз.
И долгая пауза. Ольга привыкла к тому, что мама всегда пересказывает ей свои плохие сны. Где-то мама вычитала, что надо обязательно пересказать близкому человеку содержание такого сна, чтобы он не сбылся. «Как это скучно и неинтересно!» — думает Ольга, но виду не подает, и мама молчит ровно столько, сколько считает нужным.
— Мне приснилось, что ты спускаешься по лестнице в ночной рубашке…
— Что ж здесь нехорошего?
— …в ночной рубашке, насквозь пропитанной кровью. И смеешься…
Ольга быстро забывает об утреннем разговоре и плохо скрытом беспокойстве мамы. На работе готовятся отмечать юбилей директора, и веселая суета напрочь выметает из ее сознания все тягостные мысли.
Он долго стоял у витрины, и Ольга успела рассмотреть его. Сухощавый, стрижка почти под «ноль», лицо загорелое, очень спокойное — казалось, этот парень никогда не суетится, не кричит, не выплескивает эмоции. Над правой бровью — шрам.
Наконец он нашел, что искал, — кожаные перчатки без пальцев. Ольга спрашивает:
— Вам для велосипеда или для атлетики?
Он отвечает:
— Для «Калашникова».
Она не поняла его, дала первые попавшиеся. Он расплатился и ушел.
Глеб прикатил на новой машине. Какая-то накрученная модель «БМВ» — с телевизором, бортовым компьютером, сиденья, как живые, под пассажира подстраиваются, люк над головой, кондиционер. Глеб был очень гордый. Пока Ольга магазин опечатывала и ставила на охрану, он ходил кругами вокруг машины — то так на нее посмотрит, то этак, ногой по колесу постучит, какую-то невидимую пыль с капота смахнет.
Они сели. И тут началось! Глеб надулся, как индюк, стал такой важный, самовлюбленный. Мчится как угорелый, всем сигналит, на встречную выезжает. Какого-то несчастного «Запорожца», который ему вовремя дорогу не уступил, так обматерил, что Ольга от стыда чуть сквозь сиденье не провалилась.
— Тридцать тысяч цена, — говорит Глеб. — Одна лампочка для фары двести баксов стоит.
За полчаса он все уши прожужжал, сколько чего в этой машине стоит, какая она крутая и для каких важных персон предназначена. Ольга сидела молча и удивлялась: как транспортное средство может изменить человека! Да и машина-то не новая…
У метро «Рязанский проспект» она попросила его остановиться. Соврала, что должна в поликлинику зайти. Домой доехала на метро.
Фантастика! Ольга смотрит телевизор, пьет чай с пончиками. Показывают репортаж про наших ребят в Чечне. И вдруг она узнает того парня, который у нее перчатки покупал. Перед камерой позирует группа бравых парней в тельняшках, в черных платках, с автоматами наперевес. А он сидит в середине группы, какой-то малозаметный, в нелепой коричневой пижаме с белым воротничком, очень бледный. Корреспондент протягивает ему микрофон, и он говорит:
— Передаю привет своей любимой девушке Катюше. Я скоро вернусь…
Ольга вскочила, кричит:
— Мама! Иди сюда! Я этого парня в магазине видела!
Но пока мама пришла, уже про погоду началось.
Ольга долго еще была под впечатлением.
— Вот, — говорит, — как мир тесен. Парень с войны вернулся, а я об этом даже не догадывалась. Если б знала, то повежливей бы с ним разговаривала.
Мама как-то странно взглянула на нее и спрашивает:
— А с Глебом-то у тебя как? Он тебе предложение еще не сделал?
— Нет, — отвечает. — У Глеба теперь другая подружка. «БМВ» ее зовут. Иностранка.
Мама чуть в обморок не хлопнулась. Пошла на кухню за валидолом.
Этот парень снова в магазин пришел. Кладет перчатки на прилавок.
— Извините, малы оказались. У меня ладонь широкая.
— Сейчас поменяю, — говорит Ольга. — А я вас по телевизору видела.
Он кивнул:
— Запоздал репортаж. Я уже три дня как дома.
Она поглядывает на него уже с любопытством. Нарочно долго ищет перчатки нужного размера.
— Ну и как? — спрашивает она. — Страшно там?
А он без всякой рисовки:
— Страшно.
Ольга представила, как бы Глеб ответил на этот вопрос: «Да ты че, подруга! Мы там всех мочим налево и направо…» Впрочем, о чем это она? Сравнивать начинает?
Парень тоже не спешит уйти. Стоит, рассматривает ее лицо.
— Что это вы на меня так странно смотрите? — спрашивает она.
— Красивая, — отвечает он. — Я по красоте соскучился. Война — уродина. Как вспомнишь, так с души воротит.
Ей вдруг жалко его стало. Спрашивает:
— Как вас зовут?
Он представился по-армейски:
— Сергей Рябцев. Сержант разведроты.
